Рейлан нашел нас.
Это не Рейлан – это моя одежда, набитая листьями и ветками и сложенная так, чтобы напоминать человека. Это приманка. Рейлан пытается заманить Дюпона в ловушку. А это значит, что он должен быть где-то поблизости и ждать, когда Дюпон покажется.
Я занимаю свою позицию, образуя третью сторону треугольника. Приманка – это точка, а мы с Рейланом – два других угла. Надеюсь, Дюпон попадет прямо в середину.
В лесу тихо. Не слышно ни птичьих трелей, ни кваканья лягушек. Вокруг слишком много людей. Животные знают, что мы здесь.
Я замедляю дыхание, просматривая лес сквозь прицел.
Затем я слышу звук, от которого кровь стынет в жилах. Симона кричит:
– ДАНТЕ, БЕРЕГИСЬ!
Винтовка выстреливает. Чучело падает с вершины холма.
Я поворачиваю ствол в поисках стрелка или Симоны.
Рейлан первым замечает девушку – он ближе к ней. Она бежит через лес, голая и покрытая грязью.
Мой напарник хватает дымовую шашку, выдергивает чеку и швыряет ее позади Симоны. Шашка взрывается, поднимая облако дыма и скрывая Симону от Дюпона.
К несчастью, она также скрывает Дюпона от меня и обнаруживает Рейлана, оставляя его один на один с противником.
Я слышу звук выстрела из винтовки Дюпона, эхом отдающийся среди деревьев. Затем раздается стон, который, должно быть, издает Рейлан. С гребня холма падает и катится тело. На друге, как и на мне, был бронежилет, но он не остановит крупнокалиберную пулю. Он лишь немного замедлит ее.
Я разрываюсь между потребностью проверить, как там Рейлан, и необходимостью бежать за Симоной.
Для меня, это, правда, не выбор, и ноги уже сами несут меня к Симоне. Я бегу за ней, надеясь настичь раньше Дюпона.
Я слышу пронзительный крик и треск ломающихся веток. ТВОЮ МАТЬ. Еще одна ловушка. Я бегу изо всех сил, мое плечо пульсирует, как барабан, сердце стучит так громко, что я слышу его в ушах.
Я прорываюсь сквозь деревья, ветки хлещут меня по лицу, я бегу на звук этого крика.
Я выхожу на поляну и вижу Дюпона, стоящего на краю ямы с поднятой винтовкой, направленной вниз, на Симону. Симона прижимается к мягкой, осыпающейся земле, глядя в лицо Дюпону с выражением неподдельного ужаса.
Он уже направил ружье прямо на нее. Если я выстрелю ему в голову или спину, он может нажать на спусковой крючок и убить ее.
Нет времени думать. Нет времени целиться.
Я поднимаю винтовку, даже не используя оптический прицел. Я прицеливаюсь и стреляю.
Палец Дюпона на спусковом крючке взрывается кровавым месивом.
Рыча от ярости, он поворачивается ко мне.
Я стреляю ему еще три раза в грудь.
Он застывает на месте, оскалив зубы и выпучив глаза.
Затем он опрокидывается и падает в яму.
Я бегу к Симоне и хватаю ее за запястье. Я вытаскиваю девушку из ямы, сжимаю в объятиях и прижимаю к груди.
– Данте, – всхлипывает она.






