На каблуках мой рост почти 6 футов[11] , и все же Данте возвышается надо мной. В ширину же он по меньшей мере раза в два шире меня. Суровое и грубое лицо парня кажется в темноте пугающим. Темные глаза сверкают.
Я дрожу. Ничего не могу с собой поделать. Кажется, будто он раздевает меня взглядом.
– Ты получила мои цветы? – спрашивает Данте.
– Да, – издаю я робкий писк.
Он подходит еще ближе, и я чувствую жар, исходящий от его широкой груди. Она всего в паре дюймов от моего лица.
– Ты надела это платье для меня? – снова задает вопрос он.
– Да, – шепчу я.
– Снимай его, – велит парень.
– Ч-что? – заикаясь, спрашиваю я.
Мы всего в сотне футов[12] от вечеринки. Я до сих пор слышу музыку – кажется, это Брамс. До меня даже доносятся приглушенные звуки разговоров и звон бокалов.
– Я сказал, снимай его.
Я послушная девочка. Я всегда делаю, что велят. Особенно, если велят так властно.
Не успев сообразить, я уже спускаю с плеч тоненькие бретельки, подставляя обнаженную грудь свежему ночному воздуху. Я чувствую, как твердеют мои соски. Кажется, словно кто-то ласкает их руками, хотя Данте меня не касался. Пока.
Я спускаю платье до самого низа и затем выхожу из него, оставляя лежать на опавшей листве.
– Трусы тоже, – велит Данте.
Мое сердце бешено колотится. Я никогда не раздевалась догола перед мужчиной.
Подцепив большими пальцами резинку, я спускаю трусики вниз.
Теперь я стою посреди общественного парка совершенно голая, не считая туфель. В любой момент может возникнуть случайный прохожий. Я борюсь с желанием прикрыть грудь руками.
Я чувствую, как легкий ветерок скользит по моей коже, напоминая человеческое дыхание. Когда воздух касается моих ног, я понимаю, что вся теку.
Данте молча рассматривает мое тело. Его лицо настолько непроницаемо, что я не понимаю, о чем он думает. Но глаза мужчины горят, словно два уголька.
– Развернись, – приказывает он.
Я вновь медленно поворачиваюсь.
– Наклонись, – говорит он.
Я не понимаю, почему Данте делает это. Я не понимаю, чего он хочет. Это не то, чего я ожидала, идя на встречу. Я думала, мы поболтаем, а может, снова будем целоваться.
Вместо этого я низко наклоняюсь, касаясь пальцами стоп, что не так-то просто сделать на шпильках, стоя на неровной поверхности.
Унизительно выставлять себя в таком виде. В чем состоит его план? Что, если парень сфотографирует меня? Я умру от стыда.
Я слышу, как Данте движется за моей спиной, и хочу распрямиться. Я остаюсь в этой ужасной позе лишь потому, что еще больше я боюсь ослушаться парня.
Данте опускается на колени.
И прижимается лицом к моей промежности.
Я ощущаю его тепло, чувствую, как его влажный язык скользит по моей киске.
Мне так хорошо, что дрожат колени. Меня удерживают лишь огромные руки, обхватившие мои бедра.






