Данте вылизывает мою киску так, словно умирает от жажды. Он ласкает, и посасывает, и входит в меня языком. Его язык повсюду. Влажный, неистовый и охренительно развратный.
Мысль о щекотливости моего положения и интимности мест, которые ласкает Данте, сводит меня с ума. Поверить не могу, что допускаю подобное. Но мне слишком хорошо, чтобы прекращать. Я чувствую себя грязной и гадкой, и мне чертовски нравится это ощущение.
Продолжая трахать меня языком, Данте начинает руками ласкать мой клитор.
Боже, я словно ждала этого годы. Пока я мечтала о Данте, во мне накопилось столько страсти, что я уже чувствую приближение оргазма, того неудержимого стремительного порыва, того высвобождения, которого я так боялась никогда не испытать снова.
Данте погружает свое лицо еще глубже в мои самые интимные места. Своими большими грубыми пальцами он ласкает, прижимает и доводит меня именно туда, куда хочет.
Оттого, что я стою внаклонку, кровь приливает к моей голове. Когда я начинаю кончать, мне кажется, что сосуды в голове лопнут. Перед моими закрытыми глазами взрываются фейерверки, и я не знаю, кричу ли я так же громко, как тогда в моей спальне. Боже, я надеюсь, что нет.
Оргазм накатывает на меня еще мощнее, чем раньше. Я готова обрушиться на землю, но от падения меня спасают крепкие руки Данте, обхватившие меня.
Парень прижимает мое обмякшее тело к своей твердой и мощной, как дуб, груди.
Когда ко мне возвращается зрение, Данте помогает мне надеть платье. Трусики растворились в ночи.
– Тебе понравилось? – спрашивает он.
– Да, – отвечаю я самым вежливым своим тоном. – Было очень мило.
Данте хохочет. Я впервые вижу его смеющимся – его смех похож на глубокий рокот, вибрирующий в груди.
– Хочешь прокатиться? – предлагает парень.
– С удовольствием.
Данте
Данте
Я веду Симону к машине. Это просто старый «Форд-Бронко», серый и видавший виды. В моем деле яркие тачки ни к чему. Лишнее внимание мне не нужно. К тому же в маленькую спортивную машинку я и не влезу.
Похоже, Симона ничего не имеет против. На секунду она замирает у двери, не касаясь ручки. Я понимаю, что девушка ожидает, пока я открою.
Я тянусь, чтобы взяться за ручку в ту же секунду, что и она, и мы сталкиваемся. Я едва ли это заметил, а вот Симона чуть не упала. Она краснеет и произносит:
– Прости, это было…
– Нет, все в порядке, – отвечаю я.
Я никогда раньше не открывал перед девушкой дверь. Мне просто не приходило это в голову.
Я не из тех, кто ходит по свиданиям. Я скорее из тех, кто напивается в баре и снимает первую подмигнувшую мне барышню.
Я люблю женщин примерно так же, как бургеры, – если я голоден и поблизости есть бургер, то я его съем.
Симона не бургер.
Симона – обед из десяти блюд для кого-то, кто не ел полвека.
Она могла бы возродить меня к жизни, если бы я умирал.






