В конце концов, ваш лис – самый настоящий шут, – передразнила она, добиваясь реакции кицунэ. – Так почему же я не могу быть богиней?
Услышав слово «шут», Пайр тут же вздрогнул, и его смех прекратился. Он выхватил олененка из рук Тэмпест и поставил его на траву.
– Почему бы тебе не побежать вперед нас, Аспен? – сказал он, похлопывая мальчика по спине. – Твоя мать будет искать тебя. Я хочу показать твоейбогине деревню.
Аспен выглядел огорченным.
– Я думал, что мог бы сам провести ее…
– Но тогда ты не сможешь попросить маму угостить ее тем замечательным хлебом, правда? – рассудительно произнес Пайр. – Ты же всегда помогаешь маме с утренней выпечкой, так?
Олененок тут же просиял. Он кивнул, затем широко улыбнулся Тэмпест:
– Я ненадолго, клянусь, я не задержусь! Не уходи без хлеба!
А потом он умчался прочь со скоростью и грацией оленя.
Последовало неловкое молчание, и Тэмпест осознала, что Пайр открыто разглядывает ее. Они остановились прямо на окраине деревни. Ветер доносил до них ароматы дыма и корицы.
– Ты любишь детей, – заявил Пайр.
– Это не вопрос.
– Никогда не ожидал, что убийца будет любить детей.
Тэмпест заставила себя посмотреть на Пайра. Резкие черты лица мужчины казались еще четче в лучах утреннего солнца, из-за чего он выглядел менее человечным, чем обычно. От этого странным образом скрутило желудок. Такие моменты напомнили о разнице между ними.
Лис и Гончая.
– Меня всегда окружали дети, – наконец ответила она. – Будни сироты и все такое. Когда я не тренировалась с Гончими, я проводила время, играя с мальчишками на улицах Дотэ.
– Как долго ты тренировались с Гончими?
– С тех пор как умерла моя мать.
– Не совсем соответствует протоколу.
– Так же как и принимать женщину в ряды Гончих, но вот мы здесь.
– Вот мы здесь. – Пауза. – Ты назвала меня шутом. Почему?
– Я не имела в виду, что ты тот самый Шут, а самый обыкновенный шут. Тебе нравится устраивать сцены и играть с другими. Слово показалось подходящим. – Тэмпест дернула подбородком в направлении, где исчез олененок. – Не думала, что тебе нравятся дети.
Пайр пожал плечами, затем махнул, продолжая путь через деревню.
– Мы живем здесь очень сплоченно. Думаю, в возрасте бунтующего подростка я не очень любил детей. Однако все меняется, когда ты оказываешься в состоянии защитить их. Тогда каждый ребенок становится бесценным.
Тэмпест тяжело сглотнула, не уверенная, как реагировать на то, что только что сказал Пайр. Из всего, что он успел ей рассказать, это откровение хоть как-то открывало завесу в его прошлое.Хотя я сама только что сообщила ему информацию о себе. Возможно, он почувствовал, что должен ответить мне тем же.
Она разглядывала коттеджи, мимо которых они проходили, пробираясь через деревню.






