Вопрос заключался только в том, зачем он это сделал? Неужели они так отчаянно хотели переманить ее на свою сторону? Тэмпест ненавидела, когда на нее возлагали подобные ожидания. Желания Дестина и Короны словно тяжелым грузом лежала у нее на плечах. Девушке хотелось просто свернуться калачиком в постели и притвориться больной, а не идти с Пайром.
– Я не смогу, – вздохнула она, качая при этом головой. Пустой дом промолчал в ответ на ее бормотание.
Тэмпест зашнуровала ботинки, единственную оставшуюся часть своего гардероба, поскольку остальная одежда была либо разорвана, либо нуждалась в стирке, и стала искать в сумке гребень. Она провела им по своим длинным волосам, погруженная в свои мысли. Ей просто нужно было чем-то занять себя до тех пор, пока не появится Пайр, иначе она могла сойти с ума.
Кицунэ постучал в дверь спустя всего десять минут и вошел, не дожидаясь разрешения. Не говоря ни слова, Пайр остановился в дверном проеме, невероятно нервируя ее. Что творилось у него в голове? Они собирались на настоящее собрание или на ее казнь? Эта мысль постоянно всплывала в сознании. Он кивнул в сторону двери, и Тэмпест вышла из коттеджа. Пайр закрыл за ними дверь и зажег фонарь.
– Ты же не видишь в темноте так же хорошо, как я, – пояснил он. По тону его голоса стало понятно, что он не пытался издеваться или как-то оскорбить ее. Он просто констатировал факт.
Она кивнула в знак благодарности, затем взялась за ручку протянутого Пайром фонаря.
– Далеко проходит собрание?
– Недалеко.
Пайр принюхался, нахмурился, а затем посмотрел на Тэмпест. Она немного отшатнулась.
– В чем дело? – спросила она, нервничая больше, чем когда-либо. Мог ли он чувствовать ее эмоции? Страх?
Он нахмурился еще сильнее.
– Тебе холодно?
– Я… что? Почему ты спрашиваешь?
– Обычно я чувствую твой запах, – объяснил Пайр, постукивая себя по носу. – Но не сейчас, а это значит, что ты удерживаешь тепло своего тела. У тебя что, нет плаща?
Тэмпест не знала, как воспринимать тот факт, что Пайр чувствует ее на таком уровне.Он лис. Он чувствует не только тебя.
Она сосредоточилась на фонаре и сказала:
– Мой плащ сильно потрепало, помнишь? Разорван в клочья шипами на дне той ямы, в которую я упала. – Пауза. – Я сидела дома три недели, а сегодня вечером Никс понадобился ее плащ, когда она уходила домой. Мне даже в голову не могло прийти, что он мне пригодится.
Выражение лица Пайра стало задумчивым.
– Мне следовало попросить Бриггса связать тебе что-нибудь.
– Бриггса ?
– О, он заядлый вязальщик.
Кицунэ ухмыльнулся, в одно мгновение вернувшись к своему обычному беззаботному состоянию. Тэмпест поразило, с какой легкостью Пайр мог переходить от одного настроения к другому.
– У тебя есть любимый цвет?
– Фиолетовый, – машинально произнесла она.






