Целитель серьезно кивнул:
– Хорошо. Им нужны все защитники, которых они только могут найти.
Тэмпест сидела на деревянном табурете перед камином, барабаня пальцами по колену. День сменила ночь, а Пайр все еще не вернулся домой. Навостренные уши дергались при любом звуке, но каждый раз никто не приходил.
Остаток дня она провела, обдумывая проверенную информацию. Король хотел смерти Шута, чтобы остановить восстание. Также он желал заполучить еще больше власти. Тэмпест уже встречала запах наркотика ранее в лазарете Алекса. Под удар попали деревни у подножия гор: достаточно изолированные, чтобы люди не стали туда соваться, но достаточно известные для распространения слухов. Судя по новой полученной информации, Шут не был причиной массовых убийств. Но зачем Короне убивать своих собственных людей? Бессмысленно. Даже если король ненавидит Оборотней, он бы не стал убивать своих подданных забавы ради.
Входная дверь бесшумно распахнулась, и Пайр шагнул внутрь. Девушка удивленно заморгала, разглядывая его наряд: броское пальто в полоску и покрытый шелком цилиндр, который был на нем в их первую встречу. Несколько недель он носил только кожаные брюки и льняные рубашки. Его схожесть с… придворным приводила в замешательство.
Ничего не выражающий взгляд его янтарных глаз прошелся по ней, а затем Пайр отвернулся и закрыл дверь, повесив шляпу на крючок.
– Что ты здесь делаешь?
– Знаю, что сейчас не лучшее время, но мне нужно поговорить с тобой. Хотя бы просто извиниться.
Медленно расстегнув плащ, мужчина повесил его на стену.
– Извиниться за что? За твое наследие, за твоего короля-убийцу или за желание осквернить тело моего дедушки?
– За мою бесчувственность сегодня утром. Мне не следовало спрашивать тебя таким образом. Мне очень жаль.
Повернувшись к ней, Пайр оперся плечом о стену, разглядывая ее.
– Извинения приняты. А теперь убирайся.
– Я должна сказать еще кое-что.
– Сегодня из меня плохой собеседник. Мы можем поговорить утром.
Собравшись с духом, Тэмпест проигнорировала его отказ в разговоре.
– Извини, но нам необходимо обсудить все сейчас.
– Даже не знаю, как выразиться яснее, – произнес он. – Я не хочу, чтобы ты находилась в моем доме. В носу до сих пор стоит противный запах наркотика, и, глядя на тебя, мне хочется сделать кому-нибудь больно. Я бы предпочел не причинять тебе боль.
– Я знаю тебя, Пайр. Ты не причинишь мне вреда, – мягко сказала она.
– Ты совсем ничего не знаешь обо мне, девочка.
– Нет, это ты ничего не знаешь обо мне, – спокойно ответила она, в то время как кицунэ прошел на кухню и налил себе выпить. – Или о причине моего нахождения здесь.
– Ты пытаешься выведать информацию о чуме, – сказал он и усмехнулся.
Поднявшись со стула, девушка скрестила руки на груди.






