ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Подполковник Нечволодов, командир самоходного артиллерийского дивизиона, даже в самых страшных снах не мог себе представить, что он и его подразделение, вместо того чтобы оказаться на учениях ЗАПАД-81, попадут в 1941 год вблизи Владимира-Волынского и будут вести бои с Вермахтом. Так начинается увлекательный экшн. Около двухсот военнослужащих Советской Армии противостоят неисчислимой мощи нацистской Германии, а именно группе армий «Юг». При этом Нечволодов осознает, что, защищая свою родину, он одновременно вмешивается в ход истории, и последствия этого он не может предугадать. В этом ему помогают офицеры и солдаты его дивизиона. Тема о попаданцах заезжена донельзя: тут и там спотыкаешься на моментах, которые встречал ранее в других книгах. Текст таких книг почти весь состоит из самых затасканных штампов. ... Первым подтолкнул меня к этому Дмитрий ( ), а Влад Тарханов ( ) своими действиями заставил поверить в свои силы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А уставы? Уставы — если вы не в курсе и есть обобщения долголетнего и как правило кровавого опыта! В них собраны и расписаны все детали и тонкости службы: и внутренней, и караульной, и дисциплинарной практики, и самое главное — боевых действий.

— Это, конечно, так, — согласился Воронов и тут же добавил: — Но есть еще что-то такое, чего нет в уставах. Понимаете, оно в нас! — Начарт эмоционально прижал обе руки к своей груди. — Мы носим это в себе, и если не передадим накопленный нами практический опыт, то унесем в конце концов его с собой в могилу!

— Ну на все случаи жизни рецептов не напасешься, — с гаденькой усмешкой высказался Вязовскин, имеющий круглое и опухшее лицо, как будто по нему топтались ногами. Там, где у нормальных людей были обычные округлые или миндалевидные глаза, у этого редкого представителя человеческой расы присутствовали лишь узкие щелки и больше ничего…

Пока я размышлял об анатомических особенностях секретаря партбюро, он вдохновенно продолжал:

— Это, пожалуй, даже хорошо, что каждый офицер накапливает опыт самостоятельно. Пусть иногда и шишку на лбу набьет — лучше запомнится!

Вот умеет Лешенька вещать к месту правильно сказанными, словами, этого у него не отнять. Тем временем его вещание не прекращалось: — Но… приобрести опыт побыстрее, уметь брать из опыта полезное, драгоценное — в этом мы должны помочь каждому молодому офицеру!

Тут руку поднял комсорг полка Селицкий.

— Пожалуйста, Николай Владимирович, — солидно произнес Вязовскин, и лейтенант слегка покраснел от приятного ощущения своей солидности — его обычно не называли по имени-отчеству. Коля Селицкий заметно волновался, мялся, но все же решился: — Мы не раз ставили вопрос о работе с молодыми офицерами, вы у нас были, товарищ капитан, помните, Шаркова разбирали? — сказал Селицкий, обращаясь к Вязовскину. — Вы тогда посоветовали воздержаться от исключения.

— Помню, — сказал секретарь.

Глядя на капитана, меня посетила веселая мысль, что ему пожалуй даже щеки для важности надувать не надо. Зная его склонность к метеоризму, может его щеки распирает так казать от унутреннего давления? В реальность меня вернул громкий голос комсорга:

— Так вот, после этого я несколько раз просил полковника Сталинина прийти к нам, когда мы говорили о работе с молодыми, но у командира к сожалению времени не нашлось.

Сталинин подвигал бровями, но ничего не сказал. После комсорга выступил Бак:

— Вот взять вопрос с жильем для офицеров. Где мы живем, как только приходим в полк? Где придется. Я лично почти месяц в казарме спал. Солдат в наряде, а я на его койку ложусь.