ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Святослав Романов – не профессиональный военный, не опытный фехтовальщик, а пресыщенный жизнью спортсмен. У него было все, о чем он мог только мечтать. Деньги, слава, карьера, любовь женщин… И разве мог он когда-либо подумать, что в один миг перенесется в тело подростка, оказавшись на границе Дикого поля. Ему предстоит выжить в новом мире, полном войн и несчастий, где сострадание – синоним слабости и только сила решает все. Русь, тринадцатый век, время перемен… Время, когда старый мир рухнул и на его осколках начал зарождаться новый…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот и закончен бой, ни одного, кто бы мог стоять на ногах. Хотя нет… Когда Святослав пришел в себя, придавленный лапой медведя, Годым стоял над Ярославом, уперев тому меч в горло. Романов сначала даже не понял, что происходит. Зачем десятник тычет мечом в своего князя? А потом до него донеслись их слова.

– Зачем, Годым? – задал Ярослав тот же самый вопрос, что интересовал Романова: – Ты же меня с детства знаешь. Неужели из-за отца? Решил отомстить? – тяжело дыша, спросил князь.

Годым покачал головой.

– Нет, княже. Отец погиб достойно, в битве, как воин. Мстить князьям не моя ноша, а господина, что повел его в тот бой. Просто многие хотят твоей смерти, а мне надоело сражаться. Я хочу на покой, мне дали за твою голову серебра, много серебра. Так что прости, княже, и не поминай на том свете лихом. Все рано или поздно там будем.

Десятник занес меч, но не успел его опустить на шею Ярослава. Святослав выполз из-под лапы медведя и, подняв лук, на звук пустил стрелу в десятника. Собственный голос не дал воину вовремя услышать щелчка тетивы о поруч, и стрела ударилась ему в висок, туда, где голову прикрывала только кольчужная бармица. Вошла стрела неглубоко, даже кость не пробила, все же лук у Святослава слабоват, но и этого хватило, чтобы воин упал и захрипел. Ярослав из последних сил выхватил кинжал и вонзил его в горло неудачливому убийце.

Вот так и закончилась охота. Святослав встал и прежде всего направился к Даниилу, ему сейчас больше всего нужна помощь. Сняв кирасу и кольчугу, Святослав понял, что рана неглубокая, жить будет. Спасла парня бронь. Перевязав боярыча, Романов подошел к Непряде. Тот был совсем бледным, кровь уже не хлестала, но ткань, закрывавшая руку, была вся красная.

– Мне кажется, нужно прижечь рану, иначе ты истечешь кровью, – обратился Святослав к гридню.

Тот попытался улыбнуться, но это у него не получилось, отразив на лице только гримасу боли.

– Вещие оказались твои слова. Помнишь, ты сказал, что будь я гусляром, цены бы мне не было. Вот теперь и буду гусляром, народ на торгу смешить.

Ярослав в это время, опираясь на обломок копья, подошел к Непряде.

– Не думай об этом, мой дом – твой дом, – склонившись над раненым, обратился Ярослав.

Парень всхлипнул, губы его тряслись.

– Приятно это слышать, княже. Я ведь хорошо сражался? Меня ждет Ирий? То есть рай.

– Конечно, брат, ты лучший, – взяв за руку Непряду, ответил Ярослав.

– Если я умру, за меня и мою маму, даже свечку поставить некому будет, одни мы, одинешеньки.

– Я поставлю, – в один голос ответили Святослав и Ярослав, – но ты это брось, рано тебе еще умирать. Жизнь вон какая интересная.

Парень закашлялся. В это время Даниил пришел в себя.

– Как он? – спросил боярыч.

Парни переглянулись, не зная, что ответить, знахарями они не были.