– Он нарочно дурачком прикидывается, чтобы в тюрьму не сесть!
– Не волнуйтесь, психиатрическая экспертиза установит, прикидывается он или нет! – заверил ее сотрудник полиции, который задавал вопросы Артуру Бенедиктову.
– Он и экспертизу вашу обманет! – возразила она. – У него талант лапшу на уши вешать, уж я-то знаю! Он кем только не притворялся: благодетелем, Луковой ведьмой, собственным братом… Уж дурачком притвориться для него – раз плюнуть!
– Разберемся! – Полицейские подхватили Бенедиктова под руки и повели к машине. – И вы, гражданочка, пройдемте с нами, – бросил ей один из них.
Поначалу Федора направилась следом за полицейскими, но вдруг свернула влево, к смотровой вышке. Они окликнули ее, но она не остановилась.
– Пойду с сыном попрощаюсь, – пояснила она на ходу.
– Погодите! Сейчас его тело опустят вниз, тогда и попрощаетесь.
– Нет, я хочу наедине с ним побыть! Умоляю, дайте мне две минуты! – с надрывом выкрикнула она, взявшись за поручни лестницы, и полицейские не стали ее останавливать.
Поднявшись наверх, Федора какое-то время стояла на площадке смотровой вышки, склонив голову и переминаясь с ноги на ногу. Наблюдая за ней, Тим слышал, как она вздыхает и всхлипывает, как скрипит под ее ногами дощатый настил. Спустя пару минут она развернулась, но вместо того, чтобы выйти на лестницу, схватилась двумя руками за вертикальные металлические опоры и взобралась на край ограждения, явно намереваясь шагнуть в пустоту. Люди, собравшиеся внизу, заметили ее, и воздух завибрировал от множества потрясенных возгласов. Несколько человек бросились к смотровой вышке. Сотрудники полиции преградили им путь и оттеснили назад. Один из них – судя по властной манере держаться, старший отряда – командным голосом произнес:
– Стойте! Не приближайтесь к ней! Вы ее спровоцируете!
Затем он повернулся лицом к вышке и, запрокинув голову, заговорил с Федорой неожиданно мягким, увещевательным тоном:
– Гражданочка, не делайте глупостей! Спускайтесь вниз, нам пора ехать!
Федора улыбнулась и вскинула руку в прощальном жесте. Теперь она держалась за опору только одной рукой, и было видно, что ей с трудом удается сохранять равновесие.
– Поезжайте без меня… – негромко произнесла она, но ее голос был отчетливо слышен в наступившей тишине.
– Почему вы не хотите ехать? – удивленно вскинув брови, спросил полицейский. – Ваша помощь нужна следствию!
– Дети меня не отпускают! – Федора рассматривала землю под вышкой, словно выбирала место для прыжка.
– Дети тоже поедут с нами! – заверил он ее.
– Нет, это другие дети, они не могут уехать отсюда, а я не могу их бросить. Моя вина, что они здесь застряли, поэтому я останусь с ними… Навсегда!
Федора вскинула голову. Седые волосы затрепетали на ветру.






