Кстати, как хорошо мы ему квартиру отделали!
– М-м-м… Да, – улыбаюсь я, чтобы поддержать разговор. А сама уже медленно назад пячусь. – Ну, передавай Мише мои пожелания скорейшего выздоровления. Не буду вас задерживать.
– Спасибо, Дан, – кивает Марина, в своих хлопотах явно не замечая, в каком я состоянии. – А по поводу кафе я не отказываюсь! Как Мишке станет лучше, так можем и выбраться. Если не передумаешь.
– Да нет, конечно. Ты пиши, если что.
Бог его знает, почему меня так взволновал этот разговор. Кофе в руке остывает, я выбрасываю почти полный стакан в первую попавшуюся на пути урну и почти бегом бегу к машине, отчаянно сопротивляясь бьющему в лицо ветру.
Герман в части. У Германа сегодня вылет. О котором он мне не сказал. Почему? Чтобы не волновать? Он ведь явно тоже не планировал, что ему придется лететь с Лёшей! К горлу подступает паника. Мне хочется верить, что мой муж достаточно успокоился. Что это… не отвлечет его, не заставит сделать ошибку. Потому что он не зря лучший из лучших! Но я не могу не волноваться. Не могу – и все! Все мои мысли там… В части. В небе. С ним! Где бы он ни был.
Достаю телефон. Экран загорается. Ни пропущенных, ни сообщений. Конечно. Он в принципе никогда не отчитывается в своих планах. Работа есть работа. Я ему тоже практически не рассказываю о своих роликах. Разность интересов!
Самой писать бесполезно. Звонить – и того хуже. Он либо не возьмёт, либо ответит так спокойно, что я опять почувствую себя конченой истеричкой.
Я не думаю – я действую. Запрыгиваю в свой гелик. Осторожно сдаю назад. И выруливаю со стоянки у магазина, вливаясь в дорожный поток. Двигатель урчит, как большой зверюга. И хоть подо мной три тонны железа, я еду максимально аккуратно. Сзади сигналят машины. «Выкусите! – огрызаюсь про себя. – Все вы когда-то были начинающими водителями. Проявите немного терпения!»
Вынужденная сосредоточенность немного отвлекает от мыслей о том, что я делаю. Зачем еду в часть? Чего этим добиваюсь? Мой муж профессионал. Лёша наверняка тоже. Но что если они не смогут переступить через взаимные претензии? Вдруг Герман прав, и у Столярова ко мне действительно какие-то чувства? Нет…Ну, глупость. Даже если и так! Не станут же они мериться яйцами в воздухе?!
А-а-а! Господи! Ну, где ты взялся на мою голову, Лёша!
Вот и что мне делать? Как помешать вылету? И удастся ли мне помешать? Что если они уже в воздухе? И тут, будто в ответ на мои мысли, в приоткрытое окно проникает специфический гул. Он нарастает не сразу, приходит волной откуда-то из-за сопки, где как раз располагается аэродром. Как обычно, тело улавливает его раньше, чем уши: в груди появляется дрожь, стекла машины начинают едва заметно вибрировать.
Я машинально сбавляю скорость.






