Девушки, раскрашенные красным, и визгливая, ритмичная музыка, под которую хочется прыгать, драться и заниматься сексом! Получите! И не говорите, что не видели! Раз! Раз! Руки! Ноги! Мощные, энергичные движения! Ноги в стороны! Руки в стороны! Вот так! Так вам! Как деремся, так и танцуем! Не видели такого?! Так посмотрите! Когда Настя, тяжело дыша, закончила свой «дикарский танец», зрители молчали, вытаращив глаза и отлячив челюсти до самой груди. И только когда Благородная Супруга судорожно, тяжело дыша захлопала в ладоши, все стали вопить, кричать «СЛАВЬСЯ!», и стучать, топать ногами по помосту. А потом, раздвинув строй гвардейцев у входа на помост, Благородная Супруга подошла к Насте, и долго смотрела ей в глаза — секунд десять, не меньше. Затем протянула правую руку и провела розовым пальчиком по соску левой груди Насти: — Ты прекрасна…дикарка! И больше ничего не сказала. Повернулась и пошла к двери справа у помоста, где ее уже дожидался Император. К Насте подскочил Файлер, схватил ее за руку, поволок в «комнату отдыха», откуда она выходила на поединок. Усадил на стул, хотел что-то сказать, но…в дверь быстрым шагом вошел человек в ливрее: — Волчице приказано находиться на месте. Не одеваться. Не мыться. Ждать. — Чего ждать? — нахмурился Файлер. — Ждать — надменно повторил человек в ливрее — Я передал все, что мне сказали. Можете попить и поесть. Ждать. И он снова исчез за дверью. — Довыделывалась? — мрачно сказал Файлер — Это что было такое? Что за дикарские пляски?! Где ты этому научилась, безумная? — Это Самсара — ответила Настя, чувствуя, как отступает напряжение, и как становятся ватными руки и ноги — Танец такой. Видела, запомнила. Вот убью тебя, и тоже станцую. Отпраздную. Хочешь? Файлер дернулся, ноздри его раздулись, он хотел что-то сказать, но дверь снова открылась и появился человек в ливрее — уже другой: — Волчица должна пройти со мной. Господин Файлер остается здесь, ждет. — Помни, что я тебе говорил… — пробормотал Фалер, из которого будто выпустили воздух — Пропадешь, дурища! * * * Большая, можно сказать — огромная комната, вся выдержанная в белых и золотых тонах. Посредине — кровать, размерами под стать комнате. Над ней — балдахин с поднятыми сейчас занавесями. Настя читала о таком балдахине в романах, видела на картинке, а вот вживую увидеть сподобилась впервые. «Ливрейный» тихо сказал, перед тем как впустить ее в комнату: — Входишь, проходишь десять шагов, останавливаешься, стоишь, ничего не говоришь, и ничего не делаешь, пока тебя не заметят, не обратят на тебя внимание. Потом исполняешь все, что тебе скажут. Сделаешь лишнее движение — умрешь. Все что увидишь, или услышишь — тайна. Скажешь где-то на стороне лишнее — умрешь. Иди. И открыл дверь. Так Настя и сделала.

Об этой истории
Что будет с домашней, невинной девушкой, которая попадет в мир магии, мир средневековья, мир рабовладельцев и феодалов-самодуров? Читаем, и... слабонервным не открывать книгу! Грязь, кровь, унижения, смерть и предательство - вот что ждет героиню. Нет, мы не смакуем насилие. Мы его ненавидим. Но хотим правды — даже в сказке. Волчица Евгений Щепетнов Что будет с домашней, невинной девушкой, которая попадет в мир магии, мир средневековья, мир рабовладельцев и феодалов-самодуров? Читаем, и... слабонервным не открывать книгу! Грязь, кровь, унижения, смерть и предательство - вот что ждет героиню. Нет, мы не смакуем насилие. Мы его ненавидим. Но хотим правды — даже в сказке. Пролог Пролог Девушка смотрела на Настю широко раскрытыми глазами, а когда та подошла, бесстрастная, холодная, как сама смерть, вдруг тихо сказала — неслышно в грохоте осатаневшего от предвкушения крови зала, но Настя разобрала: — Пожалуйста, убейте меня не больно. Я так боюсь боли… Настя не знала, не расслышала — что именно та совершила, и почему ее приговорили к страшной смерти через костер, на медленном огне. Она лишь знала, что если не убьет эту девушку, то несчастная будет медленно, очень медленно поджариваться — начиная с ног, а если не умрет от болевого шока — все выше, выше…превращаясь в окровавленный, обугленный кусок мяса. И она, Настя может лишь помочь ей уйти без боли. Как врач, делающий эвтаназию. Тогда Настя подошла к девушке, обняла левой рукой за плечи, и правой взялась за ее сонную артерию, пере





