Осмысливая уже в новой ипостаси, события тех лет, и Тухачевский приходил в тихий ужас от этой дурацкой партийной забавы. Задумка, безусловно, была очень интересной — полноценный социальный лифт, позволявший подниматься на самые высокие должности даже выходцам из самых простых семей, не имевших в иных условиях никаких шансов для этого. Но у традиции «кукурузников» была другая беда, оставшаяся со времен Гражданской войны и сохранившаяся до самого последнего вздоха СССР. А именно, презрительное и неуважительное отношение к настоящим специалистам, учебе и образованию со стороны руководства. Особенно если нужно было учиться и развиваться самостоятельно. «Пролетарская совесть» заменяла нередко здравый смысл, трезвый расчет и кругозор. Осмысливая всю ту травлю специалистов, которую с 1928 года развернули с новой силой эти самые «деятели», под эгидой классовой и партийной чистоты рядов, Тухачевский тихо ужасался и иначе, кроме как вредительством, назвать этот подход не мог.
Впрочем, в этом варианте истории ситуация несколько изменилась. Уже существовал мощный центристский блок, группирующийся вокруг Сталина и методично сминающий весь тот ужас, что остался от революционных времен. Советскому Союзу нужно было строить крепкое государство, а не вести перманентную революцию… против своих сограждан. «Кесарю кесарево, как говорится» — думал Тухачевский, явственно отдавая себе отчет в том, что меры и методы проведения революции и гражданской войны совершенно непригодны для развертывания и становления полноценного, здорового государства. Впрочем, в этом плане его взгляды совпадали со сталинскими. Иосиф Виссарионович и в тот раз после разгрома леворадикальной оппозиции пытался сделать их государственной доктриной, несмотря на чрезвычайно сильное сопротивление партийцев. Но тогда получалось плохо. В этой же истории уже ранней весной 1937 года вместе с ним сражались с «кукурузниками» весьма мощные фигуры, занимающие важные посты и способные противостоять «недовольству» приспособленцев и перепутавших эпоху революционеров. Тут была и мощная группа опытных чекистов во главе с Лаврентием Берией. И не менее влиятельная сила в лице Генерального Штаба РККА с иными командирами, которую возглавлял Борис Шапошников. К Шапошникову и Генеральному Штабу у Тухачевского было особенно трепетное отношение, так как он очень хорошо помнил противостояние Николая Васильевича «кукурузникам» на аналогичной должности. Под знамена Генштаба встали даже такие люди, как Иероним Уборевич, которого простили и дали второй шанс. Да и в мирных наркоматах стали появляться сильные сторонники. Чего только стоил один Мехлис.
Бои внутри наркоматов, СНК и партии шли колоссальные, безжалостные и бескомпромиссные.






