Вот и сейчас, когда Тухачевский с Ворошиловым достали эскизы, подкрепив их металлическим макетом один к десяти, который внесли по их просьбе из приемной, Сталин, Молотов, Каганович, Мехлис и прочие гражданские специалисты сильно оживились, разглядывая необычное порождение бронетанкового гения, рожденного от бурного и воспаленного контакта двух эпох, столкнувшихся в одной личности.
— Товарищ Тухачевский, — задумчиво теребя подбородок, задал вопрос Молотов, — в этом новом танке предусмотрен новый оппозитный бензиновый двигатель. Я правильно вас понял?
— Все правильно, под тот же бензин, что используется в Т-26 и в линейке танков БТ-7[3].
— Но как же тогда понимать вашу инициативу в области дизелестроения? Зачем вы пробили через СНК создание специальной рабочей группы по дизелям и так плотно ее опекаете, выделяя на ее работу все необходимые ресурсы? Мы думали, что при такой тяге к дизелям вы откажетесь от проекта тяжелого бензинового двигателя.
— Все предельно просто, товарищ Молотов. Проблема дизелестроения на текущий момент упирается в ряд крайне сложно решаемых задач. Например, материаловедение. Без новых сталей и конструктивных решений хорошего дизеля не получится. Я бы не стал на них делать ставку в ближайшие три — четыре года, минимум. Дизельные двигатели — это крайне важный, но долгосрочный проект. Безусловно, можно уже сейчас сделать дизельный двигатель. И даже массово. Это не проблема. Проблемой станет то, каким выйдет новый двигатель. А он окажется в три, а то и в четыре раза более дорогостоящим силовым агрегатом, нежели бензиновый, да еще с крайне низкой живучестью. То есть, сделав ставку на дизель сейчас, мы получим перегиб ради идеи, в то время как через пять-десять лет, нам, безусловно, нужно будет перевести все наши танки на дизеля, так как они намного лучше подходят для этих целей. Но на нормальные дизеля. Хорошие. Качественные. А не те сырые поделки, которые мы можем создавать сейчас. Именно по этой причине для нового танка в НИИ двигателестроения сейчас заканчивают разрабатывать оппозитный двенадцатицилиндровый бензиновый двигатель. С ним мы можем уже в начале 1939 года наладить массовое производство новых танков.
— И какова оценочная стоимость этого танка? — Спросил Каганович.
— С бензиновым двигателем — шестьсот тысяч, с дизелем — восемьсот пятьдесят[4]. Само собой, отладив производство и технологии, мы сможем снизить стоимость. На треть. Может быть в половину.
— Поразительно! — Воскликнул Молотов. — Вы предлагаете запустить в производство танк, который стоит дороже Т-26 в восемь раз? Это же колоссальные затраты! Мы попросту не сможем заменить наш танковый парк новыми машинами в разумные сроки.






