Всплыло много эпизодов выбивания признательных показаний, не подтвердившихся после проверки. Кроме того, возникли вопросы по остальным этапам делопроизводства. Например, совершенно не ясно, куда смотрели судьи.
— Хорошо, работайте, товарищи, — потер виски Каганович и отправился в Кремль. Нужно было доложить обстановку.
После доклада Сталин задумчиво произнес:
— Ты считаешь, что Тухачевский прав?
— Да. Ситуация в НКВД очень сложная. Выборочная проверка показывает большую халатность в ведении дел, многие из которых при проверке оказываются высосанными из пальца. И главное, личный состав, связанный с Ежовым имеет серьезные проблемы со здоровьем.
— Как это выражается?
— Они маньяки, получающие удовольствие не только и не столько от раскрытия дел, сколько от чувства собственной власти над людьми. Применяли пытки, где надо и не надо. Иными словами, НКВД сейчас больше представляет угрозу для честных граждан, чем для преступников и врагов. И это, несмотря на то, что было выявлено много честных и ответственных сотрудников, в том числе на руководящих постах. Но вот такие Ежовы настолько сильно портят работу, что весь наркомат лихорадит.
— Кто занимается проверкой?
— Две независимые группы. Первую возглавляет Лаврентий Берия, вторую Андрей Андреев.
— Их выводы сходятся?
— Да. Исключая незначительные мелочи.
— Пускай потихоньку раскручивают это дело. Но без ежовщины. Лично за это отвечаешь. Нам дорог каждый боец.
Часть 2 Глава 1
Часть 2 Глава 1
Часть 2 — «И вечный бой…»
Любую задачу реально выполнить, если разбить ее на выполнимые части.
Патрик Джейн, The Mentalist
Глава
1
11 марта 1936 года. Москва. Кремль. Кабинет Сталина.
Михаил Николаевич Тухачевский шел на доклад с некоторым трепетом, потому как по большому счету вся его работа была основана на знаниях из его прошлого. Риск огромен, но выбора не было никакого. Да и сама по себе подача столь сложной и неоднозначной информации — архисложная вещь…
— Здравствуйте товарищи, — сказал слегка опешивший Тухачевский, войдя в кабинет Сталина и застав там целую делегацию. Тут был и сам вождь, и Ворошилов, и Шапошников и прочие — всего пятнадцать человек. Целая делегация. «Вот тебе и личный доклад» — подумал Тухачевский, не выдавая, впрочем, своего удивления. Тем более, что на что-то подобное он и рассчитывал, уж больно странным казался доклад одному товарищу Сталину по вопросам, в которых он сам нуждается в консультациях.
Главной проблемой всего доклада, ясно осознанной еще на стадии подготовки, стало то обстоятельство, что давать в лоб информацию было нельзя. К ней нужно подготавливать. Мало того, требовалось избежать прямой критики всех деятелей, что пользовались уважением и доверием вождя.






