ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гремят 90-е годы. Старый маршал Советского Союза умирает на даче в отчаянии от собственного бессилия. Но вместо безвременной кончины он воскресает в 1935 году... в теле маршала Тухачевского! Сможет ли убежденный сталинист придушить душонку изменника, полностью завладев общим сознанием? Как ему преодолеть презрение Сталина к "красному бонапарту" и завоевать доверие Вождя? Удастся ли раскрыть троцкистский заговор и раньше срока завершить перевооружение Красной Армии? По силам ли одному человеку изменить ход истории, дабы маршал Тухачевский не сдох как собака в расстрельном подвале, а стал ближайшим соратником Сталина и Маршалом Победы?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что было сложно, так как, несмотря на откровенное вредительство со стороны участников путча, немалую лепту в трагичность ситуации внесли и лично Климент Ефремович, и масса других некомпетентных командиров РККА. Не по злому умыслу, конечно, а по банальному незнанию. Поэтому фундаментальной задачей оказалось не столько преподнесение аналитических заметок, сколько уклонение от прямой критики Ворошилова и ему подобных командиров. Не нужно дразнить гусей. Но кого-нибудь все-таки требовалось выставить козлом отпущения, ведь не бывает так, что все плохо и никто в этом не виноват. Поэтому основной шквал его критики обрушился на «гнилое наследие Троцкого» и анархизм в армейской среде, или как говаривал Фрунзе «партизанщину», связанную с «вредным наследием эсеров» и «махновщиной».

Впрочем, это еще не вся особенность, «аналитической записки», представленной Михаилом Николаевичем «благодарным зрителям». Благодаря тому, что в ходе слияния личностей обновленному Тухачевскому стала доступна вся полнота памяти обеих жизней, он развернулся с необычайным размахом. То есть, не только использовал мощные пласты несуществующих пока аналитических материалов как предвоенного, так и послевоенного происхождения, но и пользовался гигантскими фактическими знаниями обоих маршалов по реальному положению дел в войсках. Кроме того, превосходная аномалия в памяти позволила ему обширно использовать цитаты Ленина, Фрунзе, Ворошилова и прочих уважаемых деятелей молодого Советского Союза, тщательно прикрывая и обосновывая ими свою позицию. Дескать, это не он придумал, а прозорливые товарищи подсказали. Даже Сталина цитировал, под его сдержанные улыбки в усы. Таким способом Михаил Николаевич не только избавлялся от неловкого момента лобовой и огульной критики, но и устанавливал очень прочные идеологические барьеры на пути глупостей и вредительства, маркируя их как троцкизм, направляющие армейское строительство в нужное русло.

Доклад получился не очень долгий, так как руководство РККА было к нему просто не готово. Ведь Тухачевский изменил своей обычной тактике, и шел не в лоб, обильно критикуя все и вся, кроме него, любимого, подспудно переходя на личности. Нет. Он их удивил и поставил в ступор. Мягкие, обтекаемые формулировки. Высочайшая детализация материала. Гигантский пласт цитат и ссылок на уважаемых людей. Поэтому, когда комиссия, собранная Сталиным, для оценки предложений маршала, совершенно растерялась, Иосиф Виссарионович предложил собраться через две недели, чтобы уже «детально рассмотреть все замечания и предложения товарища Тухачевского».

Когда все ушли, Сталин сел за пристальное изучение доклада Михаила Николаевича, выписывая его замечания и предложения, очищенные от густой обмазки цитатами.