ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гремят 90-е годы. Старый маршал Советского Союза умирает на даче в отчаянии от собственного бессилия. Но вместо безвременной кончины он воскресает в 1935 году... в теле маршала Тухачевского! Сможет ли убежденный сталинист придушить душонку изменника, полностью завладев общим сознанием? Как ему преодолеть презрение Сталина к "красному бонапарту" и завоевать доверие Вождя? Удастся ли раскрыть троцкистский заговор и раньше срока завершить перевооружение Красной Армии? По силам ли одному человеку изменить ход истории, дабы маршал Тухачевский не сдох как собака в расстрельном подвале, а стал ближайшим соратником Сталина и Маршалом Победы?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вчера ему звонили из наркомата, сообщали о радостном событии и провели небольшую очередную провокацию — предлагали прислать новенький Газ-М1[1], который только начали выпускать малыми партиями, Но Тухачевский решил не искушать судьбу и отказался, сославшись на то, что ему хватает и Газ-А. Разумная умеренность в быту, стремящаяся к аскетизму и работа в команде — вот те два ключевых ориентира, которых Михаил Николаевич решил придерживаться в дальнейшем. Слишком отчетливо в его голове стояли картинки судебных процессов второй половины тридцатых годов, когда при обыске у старшего командного состава армии находили приличное количество предметов роскоши и вещей, не вписывающихся в облик строителя коммунизма. Этот подход, конечно, не спасет в случае чего, но важным кирпичиком очень даже выступит. В конце концов, если вождь народов ходит в обычном френче и весьма умерен в быту, то его маршалу уж точно неуместно проявлять большую пышность.

Накануне они всей семьей гуляли в парке «Сокольники» и когда дочка убежала к аттракционам, Тухачевский отвел супругу чуть в сторону от гуляющей публики, и у них состоялся серьезный разговор.

— Пойми, Нин, — говорил он ей на ушко, — ситуация очень опасна. Мы теперь с тобой на виду. Даже дома. Даже ночью.

— Как это?

— Нашу квартиру прослушивают. За нами наружное наблюдение. Обрати внимание на неприметного мужчину возле второй колонны. Он за нами присматривает последние полчаса. Думаю, скоро он сменится, чтобы не примелькался.

— Почему? Что ты такое натворил?

— Нин, это долгая история. Я пробую заручиться доверием товарища Сталина. Он мне не верит из-за моих старых игр. Но я его смог заинтересовать. Теперь нам с тобой нужно стать образцовой советской семьей. Соберись! От этого зависит не столько моя карьера, сколько наша с тобой жизнь. Даже Светлана находится под ударом.

— А ты не можешь все бросить?

— Уже нет. Он, — Михаил Николаевич многозначительно поднял брови вверх, — не прощает малодушия. У нас с тобой теперь только две дороги: или стать образцовой советской семьей, или умереть. Я слишком заигрался.

— Что же ты такое натворил? — Задумчиво покачала головой Нина Евгеньевна.

— Поверь, лучше тебе не знать. Да и неважно это. Ты поняла меня? Все правильно сделаешь?

— Постараюсь, — тяжело вздохнув, сказала она.

— И помни, мы-то умрем, это ладно, но и Света может пострадать.

— Образцовая советская семья? — С усмешкой произнесла жена. — Значит эту… — она поджала губы, — ты теперь выставишь[2]?

— Переведу, — пожевав губы несколько секунд, произнес Тухачевский, — увольнять ее нельзя, это вызовет подозрение. Просто переведу куда-нибудь, а себе подберу какого-нибудь парня, чтобы даже слухов нельзя было пустить.

— И все?

— И все. — Улыбнулся Тухачевский.