ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я погиб, прикрывая отход своих бойцов, а очнулся в теле легендарного артиллериста, который в одиночку остановил танковую колонну вермахта ценой собственной жизни. Теперь у меня есть реальный шанс изменить историю. Боевой опыт современности, знание будущего и умение побеждать — мои главные козыри. Но впереди самые тяжелые годы войны. ... Фрицы уверены, что сломят Красную армию за несколько месяцев. Они еще не знают, что их уже ждет человек, который умеет превращать в оружие всё, к чему прикоснется. Теперь им противостоит настоящий «Мастер огня».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Была бы жива баба Глаша… А ну дыхни, старый!

Я понял, что деду Трофиму сейчас основательно прилетит из-за меня (узнаваемый душок сивухи от него явственно шёл) и решил больше не тянуть. Я медленно сжал край мокрой гимнастёрки и стянул её с себя одним движением, закрыв себя ниже пояса.

Взгляд Ольги метнулся от старика ко мне, и она замерла. Да что там – остолбенела, словно громом ударенная. Она стояла, широко раскрыв глаза, и я видел, как в этих глазах проносится сложная гамма чувств: ужас, непонимание, надежда, снова ужас, и что-то дикое, первобытное, суеверное, которое не укладывается ни в какие рамки.

— Ой… — вырвалось у неё. Тихо. Как вздох. — Ой… батюшки… - И она схватилась обеими руками за сердце, словно хотела удержать на месте, чтобы оно не выпрыгнуло. — Трофимыч… Ой… Да как же… он же… - Колени у женщины подогнулись, и Ольга медленно начала завалиться на пол.

Дед Трофим, который, похоже, был готов к такому повороту, метнулся вперёд — и успел подхватить Ольгу под руки, прежде чем она рухнула. Затем он, кряхтя и ругаясь вполголоса, подтащил женщину к лавке и усадил её, оперев спиной о стену.

— Ну ты… ну, Олька, ты это… — суетливо бормотал он, набрав в ладони воды и брызнув ей в лицо. — Ты это, не того… Не вздумай помереть… Чудо, оно ведь как снаряд – два раза в одно место не попадает. Ты-то точно уже не воскреснешь…

Ольга сидела на лавке, вцепившись обеими руками в её край, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Не отрываясь. А я лежал на полке голый, прикрытый только драной гимнастёркой, и молчал. Потому что, честно говоря, сам не знал, что сказать. Донельзя дурацкая ситуация.

— Здравствуйте, Ольга! – произнёс я, чтобы хоть как-то разорвать затянувшуюся паузу, которая уже давно переросла даже знаменитую мхатовскую у. – Извините, не знаю вашего отчества…

— Б-борисовна… - немного заикаясь, произнесла женщина, не сводя с меня взгляда. – Но вы же…

— Вот и познакомились, Ольга Борисовна! – нарочно перебил я её. – А слухи о моей смерти сильно преувеличены, если вы об этом хотели спросить.

— Марк Твен[1]? – неожиданно произнесла она и улыбнулась.

— Конечно, Марк Твен! – ответно улыбнулся я. Похоже, первый ступор проходит. – И позвольте спросить, и откуда такие эрудированные люди берутся в обычной деревне?

— Так Олька-то у нас – учительша! – даже с какой-то гордостью произнёс старикан.

— И по какому предмету, Ольга Борисовна? – уточнил я.

— А ты не помнишь, Коля? – неожиданно спросила она меня, нимало этим озадачив. Имя-то своё я ей точно не говорил. – А должен?

Ольга Борисовна опять заплакала, промакивая глаза платком, но быстро взяла себя в руки.

— Немецкий язык, - ответила она, спустя пару секунд.