ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Забираю у продавца нужные мне документы, так же быстро выхожу, сажусь в машину…

Нет. Я должна его увидеть! Я должна ему сказать!

Лариса говорила, что Фролов живет в квартире Зимина?

Может, я застану его там? Или хоть записку оставлю.

Нет, записку могут перехватить, что мне делать?

На свой страх и риск еду к дому.

Паркуюсь. Дышать тяжело. Всё тяжело.

Захожу в подъезд, поднимаюсь на нужный этаж. В гарнизоне все домики не больше четырех этажей, без лифта, про домофоны тут тоже не слышали. Коммунизм.

Звоню в дверь, слышу шаги, и первая мысль – бежать. Бежать!

Зачем я приехала? Боже…

Он открывает дверь. В спортивных штанах, без майки. Удивлен, увидев меня. Кого-то другого ждал? Неужели Ларочку? Скотина!

Почему-то дикая ревность поднимается, хотя я не должна его ревновать. Вот совсем не должна!

– Ты? Извини, я не одет…

– Мне плевать, Фролов. Слушай меня. Скажи своей дочери, чтобы она не смела подходить к моему сыну, ясно? Ни на шаг! Чтобы близко ее рядом с моим Германом не было!

– Что?

– Что слышал! Я не хочу иметь ничего общего с вашей семейкой!

В этот момент я вижу, как в дверном проеме, из-за спины Фрола появляется фигурка его дочери…

Глава 14

Глава 14

Фролов

Вижу, как ее трясет. С первой секунды, как только я открыл дверь. Ее состояние – что-то очень близкое к нервному срыву.

Первые же слова – и я прекрасно понимаю почему.

Ее сын.

Моя дочь.

Черт возьми.

Логично. Предсказуемо.

И так… так правильно!

Ирония судьбы, да.

Почему Алёна против – я тоже могу понять.

Только вот… Конечно, не стоило этого слышать Вике.

Дочь стоит замерев, бледнеет. Смотрит на Алёну, потом на меня…

Снова на Алёну… И опять на меня. Пристально так. Изучает.

Ждет, что я скажу? Ждет, что буду ее защищать? Она же моя дочь! Я должен!

Защитить ее от этой кричащей женщины, у которой глаза горят ненавистью…

Вика ведь не знает всего. Даже не подозревает, что женщина имеет полное право кричать.

И ненавидеть меня и мою семью.

Я должен объяснить это Вике. Потом. Не сейчас.

Сейчас я должен ее защитить, потому что она моя дочь. И потому что я дал слово.

– Алёна, остановись. Хватит.

Она уже и так остановилась. Ее трясет. Она смотрит на мою девочку, и я вижу слезы на ее глазах. Ладошкой рот закрывает.

Взгляд тоже мечется от меня к Вике и обратно. Алёна делает шаг назад, пытаясь выбраться из моей квартиры, спотыкается, я успеваю схватить ее, чтобы уберечь от падения. Держу за локоть. Крепко.

Понимаю, что сейчас обижу ее еще больше. Поставлю крест на наших отношениях раз и навсегда. Осознание этого больно давит на грудь.

Стараюсь говорить спокойно, но твердо.

– Не беспокойся. Моя Вика близко не подойдет к твоему сыну. Я даю слово. Слово офицера.

Она молчит, опять переводит взгляд на Вику. Я вижу, что хочет что-то сказать, подбородок дрожит.

Кивает, пытается вырвать локоть. А я почему-то держу.