И думал – на хрена это всё? Может…
Сидел в общаге на кухне, пьяный вдрабадан, с армейским дедовским ножом…
Меня тогда девчонка одна, считай, спасла.
Была у нас такая добродушная толстушка, хохотушка, Дашенька. Она ж меня буквально на себе в свою комнату доперла. Все колюще-режущее убрала, медикаменты унесла. Фактически к койке меня привязала.
А вечером принесла водки, сала, огурчиков. Налила мне и сказала – рассказывай.
Я рассказал. Мы выпили, закусили. А потом она так серьезно сказала – тебе нужно поехать и поговорить с ней. Просто поехать и поговорить. Всё объяснить. Станет легче. Ну или… или исчезнуть. Поменять всё в своей жизни.
И я поменял. Всё. Как раз под весенний призыв попал.
Вот так.
Кто бы мне тогда сказал, что я стану генералом? Думал, отслужу, вернусь другим человеком, будут силы поговорить – поговорю.
Но всё пошло не так.
Двадцать лет возвращался.
Сын…
Получается, тогда я видел ее беременной… Я же предохранялся тогда? В тот последний раз? Или…
Сын.
Опускаюсь вниз, на корточки. Лицо Алёны закрыто ладонями. Дрожит. Тихо-тихо плачет.
Сын.
Получается, она родила от меня сына?
Моего сына?
И молчала?
Молчала двадцать лет?
Твою ж мать…
Глава 15
Глава 15
Мне стыдно. Очень стыдно.
Не перед Фроловым, нет. О нем я позже подумаю. И о том, что он скажет.
Стыдно мне перед Викой. Перед этой девочкой стыдно. За то, что вот так сказала…
Мерзко за себя, противно.
Потому что побоялась правды. А человека обидеть не побоялась.
А я обидела, еще как.
Не Фролова. Он мужик, толстокожий, переживет.
А она, такая хрупкая, такая нежная и ранимая – я это сразу поняла.
Если бы я знала, что она тут, в квартире! Если бы я только знала!
О чем я вообще думала? Зачем потащилась сюда? Зачем?
Не проще ли было поговорить с сыном?
Он ведь знает уже, что Савельев ему не родной отец? Ну, узнал бы, кто родной, что-то придумал…
Господи.
Так и сижу на корточках, с глазами закрытыми. Всё лицо ладонями прикрыла.
– Алёна… Встань.
Голос у Фролова тихий, твердый.
Что он сейчас чувствует?
Впрочем, мне плевать, что он чувствует. На дочь его не плевать, а на него…
– Алёна…
– Уйди…
Машинально отталкиваю руку, которую на своем локте чувствую.
Не хочу, чтобы он меня трогал. Ничего не хочу.
– Куда уйди, Алён? – он продолжает говорить тихо и очень спокойно. – Это моя квартира.
Точно. Его квартира.
Я пытаюсь встать, ноги не держат, Фролов хочет помочь, но я активно его отталкиваю. Так активно, что мы с ним заваливаемся вместе.
Господи, мы лежим на полу в прихожей его квартиры! Я чувствую его руки.
– Черт, Алёна…
– Не трогай меня!
Пытаюсь убрать его руки, встать.
– Товарищ генерал, а что это у вас тут происходит?
Черт, это еще кто? Голос знакомый.
– Алёна Аристарховна? Неужели вы?
– Лариса, что вы тут делаете? – генерал, как и я, чертыхается.
Лариса…
Это очень плохо.






