Страшно – неужели будет драка?
Герман так агрессивно настроен, и я понимаю – дело не только в том, что Гор меня обидел в прошлом.
Дело в том, что для моего мальчика это такое потрясение – узнать, что он влюбился в собственную сестру! Впервые испытал сильное чувство к девушке, к которой не должен его испытывать!
С которой ему быть теперь – нельзя!
И виноват в этом, по его мнению, именно Фролов.
Никто другой.
– Я совершил ошибку, – спокойно отвечает Гор. – Я хочу ее исправить.
– Исправить? – Герман зло усмехается. – Не поздновато ли?
– Я считаю, что исправлять свои ошибки никогда не поздно.
– Считает он, – кривится сын. – Ну, считай, что исправил. Теперь я знаю, кто мой отец… То есть… Не отец, не так. Донор спермы, вот ты кто, ясно?
– Герман! – ахаю от неожиданности и почему-то краснею. А Гор только сильнее челюсти сжимает.
– Познакомились. И достаточно, товарищ генерал. Можете быть свободны.
Узнаю своего сына.
Что ни говори – отцовский характер. Фролов ведь тоже таким был.
Непримиримым.
Именно поэтому и поступил так со мной тогда.
Поэтому и ждал двадцать лет.
– Не могу. Извини. Не могу быть свободен и не уйду.
– Неужели?
Вижу, как сын еще больше распаляется.
– Может, тебе помочь? Выход найти?
– Герман, перестань.
– А что, перестань, мам? Он тебе жизнь испоганил, а теперь…
– Хватит! Никто мне жизнь не поганил. Всё у меня прекрасно. Я родила замечательного сына, я жила нормально. Всё у меня было хорошо. И дальше будет.
– Алён…
– Мам…
Говорят одновременно, такими похожими голосами!
– Алёна, нам надо поговорить.
– Нам не надо! – снова влезает Герман. – Мы уже всё про вас знаем.
– А если не всё? – Фролов смотрит на сына тяжелым взглядом, потом на меня. – Алён…
– Не трогай ее! Я сказал, чтобы ты валил отсюда!
– Герман, успокойся. Нам всё равно нужно поговорить.
– О чем, мам?
– Обо всем… И о тебе тоже, сынок, и… и о Вике.
Зря я произношу это имя. Вижу, как у Германа в буквальном смысле срывает планку, он со всей дури лупит кулаком в стену, бросается к двери, но Гор его перехватывает. Хватает за плечи, прижимая к стене.
– Успокойся. Тише. Да, я виноват, во всем виноват. Я любил твою мать и бросил ее, потому что был мудаком, ясно? Тупым, молодым мудаком. Но я не переставал ее любить. И я не знал о тебе. Я… я совершил ошибку, самую лютую в жизни, понимаешь? И я хочу всё исправить. Дай мне шанс всё исправить!
– Пусти! Что ты можешь исправить, урод? Сделаешь так, чтобы я не был твоим сыном? Или так, что Вика не будет моей сестрой? Пусти! Пусти, я сказал!
Вижу, как сын поднимает руку, собираясь ударить отца. Фрола. Гора…
Господи!
– Герман! Гор! Пожалуйста…
– Бей. Давай.






