ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Страшно – неужели будет драка?

Герман так агрессивно настроен, и я понимаю – дело не только в том, что Гор меня обидел в прошлом.

Дело в том, что для моего мальчика это такое потрясение – узнать, что он влюбился в собственную сестру! Впервые испытал сильное чувство к девушке, к которой не должен его испытывать!

С которой ему быть теперь – нельзя!

И виноват в этом, по его мнению, именно Фролов.

Никто другой.

– Я совершил ошибку, – спокойно отвечает Гор. – Я хочу ее исправить.

– Исправить? – Герман зло усмехается. – Не поздновато ли?

– Я считаю, что исправлять свои ошибки никогда не поздно.

– Считает он, – кривится сын. – Ну, считай, что исправил. Теперь я знаю, кто мой отец… То есть… Не отец, не так. Донор спермы, вот ты кто, ясно?

– Герман! – ахаю от неожиданности и почему-то краснею. А Гор только сильнее челюсти сжимает.

– Познакомились. И достаточно, товарищ генерал. Можете быть свободны.

Узнаю своего сына.

Что ни говори – отцовский характер. Фролов ведь тоже таким был.

Непримиримым.

Именно поэтому и поступил так со мной тогда.

Поэтому и ждал двадцать лет.

– Не могу. Извини. Не могу быть свободен и не уйду.

– Неужели?

Вижу, как сын еще больше распаляется.

– Может, тебе помочь? Выход найти?

– Герман, перестань.

– А что, перестань, мам? Он тебе жизнь испоганил, а теперь…

– Хватит! Никто мне жизнь не поганил. Всё у меня прекрасно. Я родила замечательного сына, я жила нормально. Всё у меня было хорошо. И дальше будет.

– Алён…

– Мам…

Говорят одновременно, такими похожими голосами!

– Алёна, нам надо поговорить.

– Нам не надо! – снова влезает Герман. – Мы уже всё про вас знаем.

– А если не всё? – Фролов смотрит на сына тяжелым взглядом, потом на меня. – Алён…

– Не трогай ее! Я сказал, чтобы ты валил отсюда!

– Герман, успокойся. Нам всё равно нужно поговорить.

– О чем, мам?

– Обо всем… И о тебе тоже, сынок, и… и о Вике.

Зря я произношу это имя. Вижу, как у Германа в буквальном смысле срывает планку, он со всей дури лупит кулаком в стену, бросается к двери, но Гор его перехватывает. Хватает за плечи, прижимая к стене.

– Успокойся. Тише. Да, я виноват, во всем виноват. Я любил твою мать и бросил ее, потому что был мудаком, ясно? Тупым, молодым мудаком. Но я не переставал ее любить. И я не знал о тебе. Я… я совершил ошибку, самую лютую в жизни, понимаешь? И я хочу всё исправить. Дай мне шанс всё исправить!

– Пусти! Что ты можешь исправить, урод? Сделаешь так, чтобы я не был твоим сыном? Или так, что Вика не будет моей сестрой? Пусти! Пусти, я сказал!

Вижу, как сын поднимает руку, собираясь ударить отца. Фрола. Гора…

Господи!

– Герман! Гор! Пожалуйста…

– Бей. Давай.