– Ла-адно, генерал, я тебя услышал.
Усмехаюсь – козел безрогий, еще бодаться тут будет! Иду к Алёне.
Она стоит у кровати, чемодан почти собран, растеряна.
Подхожу, обнимаю сзади.
– Фролов, я в гостиницу поеду. И мне нужно сына найти.
– Ты поедешь ко мне, и сына мы найдем вместе. Готова? Давай скорее, не переживай, остальные вещи потом заберем, самое ценное только собери.
– Собрала. Гор, я…
– Алёнушка, радость моя… Родная… всё будет хорошо.
– Я сошла с ума, наверное.
– Нет, наоборот. Мы с тобой были сумасшедшие, а теперь выздоравливаем. Пойдем.
Мимо Савельева проходим молча.
В машине Алёна звонит сыну.
– Герман, ты где? Я сейчас заеду. То есть… мы заедем.
Подъезжаю по указанному адресу. Автомастерская.
Значит, сын мой не бездельник. Это уже хорошо.
По его взгляду понимаю – ничего хорошего.
– Герман, мы… мы должны переехать.
– К этому? К нему я точно не поеду.
– Сынок…
– Я всё сказал.
Глава 20
Глава 20
Сумасшедшая. Я точно сумасшедшая.
Что я творю?
В голове шумит. Кружится всё. Сердце то тормозит, то вскачь бросается.
Что я делаю? Что мы делаем?
Фролов… Георгий Фролов. Фрол… Мой Гор. Он так спокойно и твердо говорит, что он меня забирает. Не меня – нас!
Забирает… А если ему опять что-то там почудится? Привидится? Он что, так же меня выставит вон? Нас…
От этой мысли трясет. Но Гор слово чувствует. Руку сжимает. Потом к губам подносит.
– Всё будет хорошо, радость. Поверь. Слово офицера.
Слово офицера… Что ж, надеюсь…
Когда спускаемся к машине, замечаю, что он хромает сильнее.
Что там у него? Ранение? Или просто банальная грыжа в позвоночнике дает такую побочку? Надо бы спросить, но я молчу.
Мне почему-то страшно с ним сейчас говорить.
Подъезжаем к автомастерской, и меня снова потряхивает. И пот по спине ручьем.
Сын ожидаемо встает в позу.
Смотрит на Гора презрительно, слова выплевывает.
– К этому? К нему я точно не поеду.
– Сынок…
– Я всё сказал.
– Послушай теперь меня, орел.
– Да кто ты…
– Я сказал, послушай. Мы с твоей матерью должны уехать. На сутки. Вика одна.
Вижу, как сын сжимает челюсти, дышит тяжело, слов не находит. Представляю, каково ему! Любить девушку и знать, что она… Господи! Да что ж это за… иезуитство какое-то! Издевательство! Пытки средневековые!
– Гор, может… может, не надо? Я… я останусь, или… Вику к твоей маме.
– Я буду с ней. Всё… всё нормально. – Голос у сына хриплый, срывается, выдает эмоции. Плохо ему. Тяжело.
Всем нам тяжело.
Я не представляю, куда меня Фролов тащит и зачем? Что это?
Но почему-то не протестую.
Какая-то интуиция просыпается. Понимание, что нужно уступить.
– Тебе вещи какие-то надо из вашего дома забрать? – Гор спрашивает Германа, тот головой мотает.
– Я взяла ему, собрала, белье, пару футболок, спортивное.
– У меня тут есть… если что. Смена. Я… я там и не ночевал почти.
– Хорошо.






