ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ла-адно, генерал, я тебя услышал.

Усмехаюсь – козел безрогий, еще бодаться тут будет! Иду к Алёне.

Она стоит у кровати, чемодан почти собран, растеряна.

Подхожу, обнимаю сзади.

– Фролов, я в гостиницу поеду. И мне нужно сына найти.

– Ты поедешь ко мне, и сына мы найдем вместе. Готова? Давай скорее, не переживай, остальные вещи потом заберем, самое ценное только собери.

– Собрала. Гор, я…

– Алёнушка, радость моя… Родная… всё будет хорошо.

– Я сошла с ума, наверное.

– Нет, наоборот. Мы с тобой были сумасшедшие, а теперь выздоравливаем. Пойдем.

Мимо Савельева проходим молча.

В машине Алёна звонит сыну.

– Герман, ты где? Я сейчас заеду. То есть… мы заедем.

Подъезжаю по указанному адресу. Автомастерская.

Значит, сын мой не бездельник. Это уже хорошо.

По его взгляду понимаю – ничего хорошего.

– Герман, мы… мы должны переехать.

– К этому? К нему я точно не поеду.

– Сынок…

– Я всё сказал.

Глава 20

Глава 20

Сумасшедшая. Я точно сумасшедшая.

Что я творю?

В голове шумит. Кружится всё. Сердце то тормозит, то вскачь бросается.

Что я делаю? Что мы делаем?

Фролов… Георгий Фролов. Фрол… Мой Гор. Он так спокойно и твердо говорит, что он меня забирает. Не меня – нас!

Забирает… А если ему опять что-то там почудится? Привидится? Он что, так же меня выставит вон? Нас…

От этой мысли трясет. Но Гор слово чувствует. Руку сжимает. Потом к губам подносит.

– Всё будет хорошо, радость. Поверь. Слово офицера.

Слово офицера… Что ж, надеюсь…

Когда спускаемся к машине, замечаю, что он хромает сильнее.

Что там у него? Ранение? Или просто банальная грыжа в позвоночнике дает такую побочку? Надо бы спросить, но я молчу.

Мне почему-то страшно с ним сейчас говорить.

Подъезжаем к автомастерской, и меня снова потряхивает. И пот по спине ручьем.

Сын ожидаемо встает в позу.

Смотрит на Гора презрительно, слова выплевывает.

– К этому? К нему я точно не поеду.

– Сынок…

– Я всё сказал.

– Послушай теперь меня, орел.

– Да кто ты…

– Я сказал, послушай. Мы с твоей матерью должны уехать. На сутки. Вика одна.

Вижу, как сын сжимает челюсти, дышит тяжело, слов не находит. Представляю, каково ему! Любить девушку и знать, что она… Господи! Да что ж это за… иезуитство какое-то! Издевательство! Пытки средневековые!

– Гор, может… может, не надо? Я… я останусь, или… Вику к твоей маме.

– Я буду с ней. Всё… всё нормально. – Голос у сына хриплый, срывается, выдает эмоции. Плохо ему. Тяжело.

Всем нам тяжело.

Я не представляю, куда меня Фролов тащит и зачем? Что это?

Но почему-то не протестую.

Какая-то интуиция просыпается. Понимание, что нужно уступить.

– Тебе вещи какие-то надо из вашего дома забрать? – Гор спрашивает Германа, тот головой мотает.

– Я взяла ему, собрала, белье, пару футболок, спортивное.

– У меня тут есть… если что. Смена. Я… я там и не ночевал почти.

– Хорошо.