Вика смотрит на меня потом на Гора, снова на меня.
– Вы… вы его хоть любите?
Вопрос, который застает меня врасплох.
Люблю ли я его?
Гор тоже пристально меня разглядывает. А я молчу.
Всё странно. Всё так неожиданно. Всё, что случилось за эти сутки. Подумать только, один день! И всё перевернулось.
Вся жизнь.
– Алён, паспорт дай, нужно билеты купить, рейс есть ночной.
– Может, я останусь тут, с детьми?
– Нет. Полетим вместе.
Я даже не могу ему возразить. Хорошо. Я полечу.
Детей нельзя тут оставлять одних, мало ли? Они молодые, горячие, наломают дров… Хотя я знаю сына. Он ничего такого не сделает. Вика… она, мне кажется, тоже…
– Алён, зайди в комнату. Тебе надо отдохнуть? Переодеться? Душ принять?
– Душ, можно, да…
– Ужинать будешь?
Пожимаю плечами, ужин, наверное, готовить надо.
Фролов выдает мне полотенце, предлагает свой халат. Мне неловко. Чувствую себя тут чужой, лишней. Но в то же время понимаю, что тут лучше, чем в доме Савельева. Хотя я считала тот дом своим.
Стою под душем, пытаюсь думать о том, чтобы смыть весь негатив этого длинного, тяжелого, сумбурного дня.
Если мы сегодня улетим, значит… значит, мы не будем вместе спать тут? Или…
Мысли о том, чтобы лечь с Гором в постель, вызывают дикую дрожь и спазм внизу живота, я оглушена этой внезапной мыслью. Как? Как я вообще решилась на это после всего? Я ведь ненавидела его! Я…
Почему сейчас всё это кажется таким глупым?
Мне бы тогда не страдать, не считать себя преданной, униженной, оболганной. Мне бы врезать ему по башке и сказать – ты идиот, Фролов! Придурок! Тебя обманули, а ты уши развесил! Давай не занимайся херней, обещал жениться – женись! Настучать по кумполу, чтобы не тупил! И про ребенка рассказать, чтобы ответственность нес за свои поступки!
Да, сейчас легко говорить, а тогда…
Нет, не хочу вспоминать ничего. Хочу выдохнуть и начать с нуля.
Хотя бы попробовать.
Выхожу из ванной, Вика предлагает мне выпить чаю. Фролова не видно.
– Как… как там Герман?
– Плохо, Вик. Переживает. С отцом не захотел общаться.
– Он… он мне говорил, ну еще до всего, что… что отец у него не родной, и что родной как-то с вами плохо обошелся.
– Да, это правда. Я… мне очень жаль.
– Я его люблю. Я не знаю теперь… как?
– Я тоже не знаю.
Глотаю вкусный травяной напиток, вздыхаю тяжело.
Слышу шаги Гора.
– Алён, билеты я купил, но рейс уже через четыре часа, а нам еще полтора гнать до аэропорта, так что… одевайся.
Да, я точно сошла с ума.
Но мы на рейс успеваем. Уезжаем, не дождавшись Германа. Он потом пишет, что до квартиры добрался и Вика его впустила. Ох, бедные наши детки…
В самолете просто кладу голову на его плечо и засыпаю. Летим недолго, часа полтора всего.
Прилетаем глубокой ночью.
В аэропорту Гор берет такси.
– Мы в какое-то определенное место едем?
– Пока в гостиницу, утром поедем в определенное.






