ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иначе не будет. По-другому не будет. Понимаешь?

Она кивает, вижу, как сглатывает.

– Маму твою, Дашу, я в институте встретил. Она меня, дурака, спасла в общем. Мы подружились. Она была очень веселая, заводная, как ты у меня…

Гор рассказывает, я стою, обняв себя руками, чувствую, как слезы текут.

И у Вики они тоже текут.

Мы плачем молча.

Есть такая великая и непонятная сила у нас, у русских женщин, вот так вот молча отдавать дань близким.

Переживать, чувствовать, страдать. И молчать.

Может быть, это нехорошо. Неправильно.

О своей боли кричать надо, ведь так психологи говорят?

Но о таком нельзя кричать. Это нужно пережить тихо.

– Мама…

– Она любила твоего отца. Славка был моим другом. Свадьбу должны были играть уже после дембеля. Да что там оставалось? А потом… Я не скажу, что твой отец погиб глупо. Нет. Он погиб как герой. Он собой товарищей прикрыл, салаг, которые только-только…

– Папа… папочка…

Вика обнимает Гора, всхлипывает.

Сын смотрит на меня.

– Почему нельзя было сказать нам сразу? Что за… что за издевательство? Знали же прекрасно, что мы…

– Гера, не надо, пожалуйста… – Вика поворачивается к моему сыну, смотрит так, что он сразу закрывает рот.

Интересно как! У меня вот так точно не получится.

– Я всё могу объяснить. Для тебя, сын, это, может быть, глупость…

– Я вам не сын.

– Сын. И это не обсуждается. Я так сказал. И будешь моим сыном официально.

– Пап, а как же… как тогда… – Вика говорит эту фразу почти шепотом. Отодвигается от Гора, делает шаг к Герману, который тут же сгребает ее в объятия и впивается в рот страстным поцелуем.

Опускаю глаза, потом смотрю на Фролова, он тоже на меня смотрит. Головой киваю, тихонько выхожу из кухни. В коридоре меня останавливают сильные руки, притягивают.

– Гор…

– Тише. Пусть они там, а мы… Соскучился уже по тебе, радость.

– Гор, что делать-то? Они… Вика твоя ведь еще девочка совсем…

– Девочка, ну, я надеюсь, сын твой имеет понятия о чести? Этому учить не надо?

– Имеет, естественно. Он не станет здесь и сейчас, но…

– Я всё понимаю, сам таким был, молодым и горячим. Сам был готов тебя… сразу… в первый же вечер.

– Всё ты врешь, Фролов!

– Обижаешь… Люблю тебя. Всю жизнь люблю только тебя.

– А я тебя…

Мы целуемся, прямо в коридоре. На кухне целуются наши дети.

Это кажется сейчас таким правильным.

И настоящим.

Мы просто любим. Мы влюблены. Да, еще будут проблемы, еще не всё решено.

Но сейчас я понимаю – мы справимся. Мы уже справились.

– Мам… – голос у сына хриплый, но очень довольный. – Вика говорит, что чайник давно вскипел, можно чай пить, есть еще колбаса, сыр, печенье. Если надо, можем сгонять в магазин.

– Ничего не надо, давайте просто попьем чай. Все вместе.

Глава 24

Глава 24

Алёна

Меня будит аромат свежеиспеченных блинчиков, отчего по лицу сразу же плывет счастливая улыбка. Не верится.