Оттуда нам навстречу выходит нагловатый тип в форме, при виде генерала чуть оседает к земле, но потом сразу же расправляет плечи. Видно, пока не решил, перед кем ему важнее отчитаться. Перед новоявленным генералом или перед офицерами, которые давно служат в гарнизоне.
Я в разговор не встреваю, только слушаю, надеясь на благополучный исход.
Гор говорит по существу, не давая сотрудникам комендатуры спуску:
– Отпускайте парня по-хорошему. Завтра тут будет заявление от моей дочери о нападении, и вы ответите за то, что забрали не тех, кто напал, а вместо этого задержали того, кто помогал девушке.
Глава 23
Глава 23
Слова Фролова действуют практически незамедлительно, не проходит и десяти минут, как Германа выпускают.
Он выходит. Челюсти сжаты, сам такой… как камень. У меня ощущение, что за сутки, что меня не было, он резко изменился.
Мой сын стал мужчиной.
Один тревожный удар сердца, и я несусь к нему, хочу обнять, но торможу себя в последний момент. Понимаю, что, наверное, мне не стоит смущать его телячьими нежностями и проявлять материнскую заботу прилюдно.
Мужчина. Мой сын – настоящий мужчина, который заступился за свою любимую. Он за любую бы заступился, конечно, но то, что это случилось именно так…
Слезы в глазах закипают.
Как вообще могли допустить, что именно его посадили, а этих…
Верю, что генерал Фролов во всем разберется, но всё равно так обидно!
И еще одна мысль мозг сверлит – а не причастен ли к этому Стас?
Мой генерал сказал, что муж не мог не знать о том, что Геру забрали. Сына мэра в городке, конечно же, знают.
Наш город и военный городок не одно целое, разумеется, но они слишком близко, рядом.
Многие из тех, кто живет в городке, работают в городе – женщины, естественно. Да и тут, в городке, есть наши, салдинские.
Мэр не мог не знать, что его сын, сын по документам, сидит в военной комендатуре.
И мэр ничегошеньки не сделал!
Ладно, это мы еще обсудим.
Да, это, наверное, сейчас и не важно.
Гор стоит за моей спиной, я вижу, как встречаются взгляды отца и сына, пересекаются, перекрещиваются.
У Германа глаза сразу же становятся холодными, атмосфера ощутимо напрягается, воздух замерзает, будто мы попали на арктический ледник без верхней одежды.
Я чувствую потребность сгладить неловкий момент, что-то говорю, тараторю, вопросы задаю, только понимаю, что меня никто не слушает.
– Пойдемте, – Гор зовет нас.
– Куда? – Мой сын не двигается с места.
– Туда, где мы сможем поговорить, – отвечает Фролов.
– О чем нам говорить? – мрачно выплевывает сын. – Мам, я… я поеду к Лёхе, у него пока буду.
– Подожди, герой, не спеши, – тихо цедит Гор.
– Слушай, папаша, а не пошел бы ты…
– Гера! Гер! – высокий девичий голос врывается неожиданно, режет мрачную атмосферу вокруг нас.






