ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что, Алёнушка, мужа даже не поцелуешь? Столько лет пытался как дурак… Любил же тебя.

– Любил? Неужели? Какая-то у тебя любовь, знаешь… хуже ненависти. Ты мне жизнь сломать пытался, это любовь, по-твоему? Сына без отца оставил, разве так любят?

– Ну, извини, как умею.

– Никак ты не умеешь, Стас. Любишь только себя. Прощай.

– Прощай, Алёна…

Герман выносит сумки, чемоданы, я помогаю.

Алёна стоит у машины, руками себя обнимая, глаза закрыв.

Набиваем багажник, усаживаемся.

– Домой? – спрашивает меня моя радость.

– Еще нет. Поедем, будешь со свекровью знакомиться.

– Что? Как? Я не готова, я…

– Поехали, радость, всё хорошо будет.

Глава 26

Глава 26

Я продолжаю нервничать перед встречей с мамой Георгия.

С будущей свекровью. Так он сказал.

И как бы он меня ни убеждал, что волноваться не о чем, всё равно мурашки тревоги и беспокойства пляшут по телу, взвинчивают мою тревожность на максимум.

– Радость, что ты так переживаешь? Не стоит.

Гор замечает мое состояние, не может не заметить, своими сильными, чуть мозолистыми руками накрывает мои трясущиеся пальцы.

Мы уже сидим в его машине, собираемся ехать на квартиру его матери, которая живет в этом же городе. Надо же. Прямо тут живет, мы с ней могли порой встречаться!

Встречаться – и друг друга не замечать. Не узнавать.

Она не знала о том, что я скрываю ее внука, сына ее сына. Его наследника.

Я иногда думала о родителях моего Гора. Его отец служил в нашем гарнизоне, жили они в военном городке рядом. А в нашем Салдинске жила его бабушка. То, что и родители после окончания службы сюда вернулись – я не знала.

Вообще, с его родителями я лично была знакома, но виделись мы один раз. Как раз тогда, когда мы с Гором в постели были, а они внезапно домой вернулись. Не самая приятная ситуация. А потом, чтобы ближе познакомиться – как-то у нас всё времени не было. Хотя мы ведь с Георгием собирались пожениться, переехать в столицу, квартиру там снимать – как раз вот его родители обещали помогать. Но всё получилось как получилось. Вспоминать всё еще больно.

Двадцать лет жизни украли у нас, сами у себя мы украли…

Мать его я помню очень смутно, сомневаюсь, что и она меня запомнила.

– Не волнуйся, – еще раз говорит он.

– Всё нормально, – отвечаю, губы едва шевелятся, но заставляю себя выдохнуть.

Если Гор сказал, что всё будет хорошо, значит, так и будет!

Он бы не стал меня обманывать. Не повез бы меня и сына к женщине, которая меня не примет. На этого мужчину можно положиться. Ему можно верить.

Герман вон какой спокойный! Сидит в телефоне, улыбается, наверняка с Викой переписывается! И я за них рада.

– Надо купить цветы. И конфеты, – рассуждаю, мысль посещает, я считаю, что верная.

– Купим, не переживай, – Фролов кивает, останавливается около ларька с цветами, потом – у магазина.