Мы покупаем красивый пышный букет цветов, похожих на полевые.
Маленькие розовые и белые цветочки, пахнут изумительно.
Торт выбираю на свой вкус, Гор говорит, что мама оценит любой. А Герман тем временем покупает фрукты – виноград и персики. Вижу, как Гор усмехается – уверена, что это для Вики, мой сын уже в курсе, что именно она любит. Еще берет яблочный сок и минеральную воду, значит, тоже для нее.
Наконец подъезжаем к типовой девятиэтажке, Гор с трудом находит место парковки, выбирается наружу, открывает дверь с моей стороны, подает руку, ведет меня к подъезду.
– Мама наверняка рада, что ты теперь рядом, – подмечаю, пока едем в лифте.
Гор кивает.
– Так и есть. Она будет очень рада, особенно когда узнает про тебя и Германа.
Надеюсь, что это так! Очень надеюсь!
Волнение схватывает за горло, когда он нажимает звонок, и дверь открывает его мама.
Очевидно, что это она, потому что они очень похожи. У Гора мамины глаза и улыбка.
Такая же широкая, открытая – если он улыбается искренне. Гор это умеет, хотя делает крайне редко.
Его мама довольно высокого роста, крепкая, сбитая. Выглядит очень хорошо.
– Проходите, проходите, ой, да не надо было, торт, цветы… Да вы что?
Приговаривает вечную присказку, смущаясь наших даров, приглашает войти.
Застываем в коридоре, чтобы обменяться приветствиями и познакомиться.
– Это моя мама, Валентина Павловна, а это Алёна и Герман.
– Герман… А я ведь догадывалась! Господи! Сколько раз порывалась подойти к мальчику, расспросить. Он же… Он вылитый ты в детстве был, и в юности!
Валентина Павловна делает шаг к моему сыну, своему внуку, кладет руки ему на плечи, разглядывает. – Наша порода! Но мне сказали, что сын мэра, ну я и… как я пойду с вопросами? Ох… а, наверное, надо было, да?
Обнимает внука, Герман тоже ее обнимает.
Я теряюсь, не знаю, что сказать, чувствую свою вину, хотя вроде же и понимаю – чем я виновата? Тогда, в молодости, это ведь Гор был не прав, да? Гор…
Она поворачивается ко мне.
– Так вот ты какая стала, Алёна…
– Да, мам, это моя Алёна. – Гор обнимает меня за плечи, чуть сжимает их ободряюще. – Моя лучшая половинка и будущая жена.
– Это хорошо, что жена! Наконец-то! А то я так и думала, что будет век бобылем мотаться.
Мама Гора обнимает меня – нас обоих.
– Как хорошо! Как я рада, что теперь вы вместе и внук мой с нами! Жаль, что папа этого не увидит, но что ж поделаешь…
Гор рассказал, когда мы с ним ехали с кладбища, что отец его ушел из жизни довольно давно, десять лет прошло.
Сейчас мне становится очень больно оттого, что всё получилось вот так, горько и больно.
– Простите меня, – только и могу выговорить, возвращая его маме объятия.
– Мне тебя не за что прощать, ты меня прости, нас прости. За то, что тогда еще не поняли, что с вами происходит. Может быть, помогли бы… Как вы помогли вашим деткам.






