ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы покупаем красивый пышный букет цветов, похожих на полевые.

Маленькие розовые и белые цветочки, пахнут изумительно.

Торт выбираю на свой вкус, Гор говорит, что мама оценит любой. А Герман тем временем покупает фрукты – виноград и персики. Вижу, как Гор усмехается – уверена, что это для Вики, мой сын уже в курсе, что именно она любит. Еще берет яблочный сок и минеральную воду, значит, тоже для нее.

Наконец подъезжаем к типовой девятиэтажке, Гор с трудом находит место парковки, выбирается наружу, открывает дверь с моей стороны, подает руку, ведет меня к подъезду.

– Мама наверняка рада, что ты теперь рядом, – подмечаю, пока едем в лифте.

Гор кивает.

– Так и есть. Она будет очень рада, особенно когда узнает про тебя и Германа.

Надеюсь, что это так! Очень надеюсь!

Волнение схватывает за горло, когда он нажимает звонок, и дверь открывает его мама.

Очевидно, что это она, потому что они очень похожи. У Гора мамины глаза и улыбка.

Такая же широкая, открытая – если он улыбается искренне. Гор это умеет, хотя делает крайне редко.

Его мама довольно высокого роста, крепкая, сбитая. Выглядит очень хорошо.

– Проходите, проходите, ой, да не надо было, торт, цветы… Да вы что?

Приговаривает вечную присказку, смущаясь наших даров, приглашает войти.

Застываем в коридоре, чтобы обменяться приветствиями и познакомиться.

– Это моя мама, Валентина Павловна, а это Алёна и Герман.

– Герман… А я ведь догадывалась! Господи! Сколько раз порывалась подойти к мальчику, расспросить. Он же… Он вылитый ты в детстве был, и в юности!

Валентина Павловна делает шаг к моему сыну, своему внуку, кладет руки ему на плечи, разглядывает. – Наша порода! Но мне сказали, что сын мэра, ну я и… как я пойду с вопросами? Ох… а, наверное, надо было, да?

Обнимает внука, Герман тоже ее обнимает.

Я теряюсь, не знаю, что сказать, чувствую свою вину, хотя вроде же и понимаю – чем я виновата? Тогда, в молодости, это ведь Гор был не прав, да? Гор…

Она поворачивается ко мне.

– Так вот ты какая стала, Алёна…

– Да, мам, это моя Алёна. – Гор обнимает меня за плечи, чуть сжимает их ободряюще. – Моя лучшая половинка и будущая жена.

– Это хорошо, что жена! Наконец-то! А то я так и думала, что будет век бобылем мотаться.

Мама Гора обнимает меня – нас обоих.

– Как хорошо! Как я рада, что теперь вы вместе и внук мой с нами! Жаль, что папа этого не увидит, но что ж поделаешь…

Гор рассказал, когда мы с ним ехали с кладбища, что отец его ушел из жизни довольно давно, десять лет прошло.

Сейчас мне становится очень больно оттого, что всё получилось вот так, горько и больно.

– Простите меня, – только и могу выговорить, возвращая его маме объятия.

– Мне тебя не за что прощать, ты меня прости, нас прости. За то, что тогда еще не поняли, что с вами происходит. Может быть, помогли бы… Как вы помогли вашим деткам.