ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Здесь будет третья книга. Пока только займу место, а сам текст чуть позже. Но будет обязательно. Цесаревич Вася – 3 Сергей Шкенев Здесь будет третья книга. Пока только займу место, а сам текст чуть позже. Но будет обязательно. От автора От автора Сергей Шкенёв «Цесаревич Вася Книга 3» От автора: Не знаю, нужно или нет напоминать о произошедших в предыдущих двух книгах событиях, но всё равно на всякий случай напомню. Если вам это не интересно, то просто пропустите эти страницы и не тратьте на них драгоценное время. До Крымской войны история этого мира ничем не отличалась от истории нашего мира, и шла по накатанной колее. Осада Севастополя, битва при Альме, затопление русского флота… Но случилось так, что всё изменилось в один день — командир французского пароходо-фрегата из озорства и присущей этой нации легкомысленности приказал сделать залп из восьми двадцатичетырёхфунтовых орудий по громадине Кара-Дага. Просто так, без всякой цели и всякого смысла, только лишь исходя от желания. Чугунные ядра ударили в древние камни, частью раскололись, частью взорвались, а частью бессильно отскочили, и удовлетворённые французы отправились дальше. И никто не ведал, как из образовавшейся микроскопической трещины на волю из недр потухшего вулкана стала сочиться неведомая и невидимая субстанция. Газ или не газ, эфир или не эфир… Позднее её и назовут источником эфирной энергии. Так в мир пришла магия. Русские войска в Севастополе первыми обнаружили в себе новые способности. Потом, когда источни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И обличал проклятый царизм, обличал, обличал… пока не зарвался окончательно, и не призвал бороться с самодержавием вооружённой рукой. Тут же опять был бит, препровождён в тюремную больницу, а про выздоровлению, года через полтора, отдан под суд. Но Иосиф Первый в этом мире терпелив и милостив, так что обошлось без виселицы и каторги — монархия просто забрала всё, что когда-то сама же и давала. Строго, но справедливо.

А вчера вот помер на конюшне, стараясь подгадить ненавистному режиму хоть после смерти, если при жизни не получилось.

— Вера, а ты чего молчишь? — окликнул Василий Верочку Столыпину. — Неужели сказать нечего?

— Нечего, — вдруг неожиданно согласилась та. — Я вашего Толстого не читала, он как-то мимо моего внимания прошёл, зато читала другого, который про Аэлиту и Арапа Петра Великого. Ещё фантастика Беляева нравится.

— А мне больше Александр Грин по душе, — подала голос Надежда Калинина. — Красиво у него всё, волшебно, и сразу видно, что для людей написано.

— «Золотую цепь» со страшного похмелья писал, — хмыкнула Лиза Бонч-Бруевич.

— Ну и что? — возразила Надежда. — У каждого свои недостатки.

— Это точно, — согласился Василий. — И пока недостатки не поддерживаются финансовыми вливаниями из-за границы, они остаются личным делом каждого. Потом, извините, вступает в дело Уголовный Кодекс Российской Империи.

— За что вы так не любите писателей и поэтов, товарищ генерал-майор? — спросила Калинина. — Почти безвредные же человеки.

— Вот именно, почти безвредные. И кто сказал, что я из не люблю? Поэзия генерал-лейтенанта Сергея Александровича Есенина всегда была мне по душе. Проза ротмистра Шолохова тоже чертовски хороша!

Вот так, без приключений, но с развлечениями, пролетели над морем и пересекли почти всю Италию, но пришёл очень неблагоприятным прогноз погоды с предупреждением о штормах над Венецией, поэтому Красный принял решение садиться в Вероне. В той самой Вероне, где счастливо родились, неплохо в общем-то жили, и глупейшим образом умерли Ромео с Джульеттой. Это если верить Шекспиру, никогда не увлекавшемуся исторической правдой.

Но верить или не верить английскому сочинителю, тут вопрос сугубо личный, а памятник влюблённым в городе имелся в наличии, и как раз в гостинице с видом на этот памятник и поселили наследника русского престола и его очаровательную свиту после торжественной и даже помпезной встречи высшими чинами Вероны. До назначенного на поздний вечер официального обеда оставалась уйма времени, и Красный попросил принести свежие газеты на любых языках, а девушки выстроились в очередь для приведения себя в порядок после перелёта. Надежду Калинину пропустили вне очереди.