К десяти часам в Вероне появился сам итальянский король Виктор Эммануил, срочно прибывший из Рима на зафрахтованном у российского посольства скоростном дирижабле. С королём говорили за закрытыми дверями с глазу на глаз, и результатом беседы стали принесённые извинения, выраженные материально в виде золотых монет номиналом в тысячу лир, что в переводе на привычные рубли составило два с половиной миллиона. Спокойствие итальянской нации того стоило, а деньги у Виктора Эммануила были — накануне он удачно продал несколько нумизматических редкостей, включая подаренные российским послом гривенный червонец Владимира Мономаха и золотой акче Чингисхана, существующие только в двух экземплярах. Покупатель остался неизвестным, но попросил доставить редкости в САСШ, где стремительно набирал обороты жесточайший кризис, по сравнению с которым ещё не закончившаяся Великая Депрессия будет выглядеть лёгким ветерком против всепожирающего торнадо. Нумизматика — не самое худшее средство сохранения капитала.
После чего король собрал чиновников и поставил условие — или они самостоятельно и за свой счёт приносят извинения Его Высочеству Василию Иосифовичу, или отправляются под суд по обвинению в соучастии в покушении на наследника российского престола. События на аэродроме стыдливо замалчивали, и вслух о них не говорили, но тоже подразумевали. Личные извинения сделали Красного богаче ещё на четыреста восемьдесят тысяч рублей.
Но вот, наконец-то, с формальностями покончили и осталось только провести официальный обед в ратуше, но метеорологи категорично заявили, что дают гарантированное улучшение погоды только до утра, да и то по маршруту Верона — Царьград через северную часть Адриатического моря и Балканский полуостров, а потом опять ожидают резкое ухудшение погоды с штормом, туманом, дождями и низкой облачностью. То есть, или вылетать прямо сейчас, или задержаться здесь ещё на неопределённое время, или вызывать миноносец с Крита или Мальты. Ничего из этого Красного не устраивало, и он решил лететь, благо самолёты заправлены горючим и боекомплектом, и не пострадали от ночного нападения.
Для Котовского оборудовали лежачее место в машине Верочки Столыпиной и Надежды Калининой. Всё честь по чести, со всеми удобствами — надувной матрас, пуховая подушка, три пуховых одеяла, литровый термос с кофе и трехлитровая медицинская утка с плотно притёртой пробкой. Машина Кати Орджоникидзе и Лизы Бонч-Бруевич повезла наличное золото, по весу превышающее вес Котовского и его постели.
— А ваши монеты где, Григорий Иванович? — поинтересовался Красный. — Вроде бы говорили, что с собой, или за ними куда-то заезжать нужно?
— С собой, — кивнул Котовский, и тряхнул неизменным саквояжем.






