В милицейском фургоне, в черном воронке, в любой металлической клетке, которых немало на пути зэка от камеры до кабинета следователя, среди собачьего лая, удушающего запаха мочи и утренней ругани конвоя он учится прятаться внутри себя и достигать горизонта покоя, чтобы стать недосягаемым ни для кого. Если есть человек, которого мне трудно представить за таким занятием, так это именно Эдуард, но я уверен, что продемонстрировать в тюрьме столь выдающееся умение владеть собой ему удалось главным образом с помощью медитации. Полагаю также, что встреча с Золотаревым и необычный опыт потустороннего общения, полученный Эдуардом на Алтае после смерти проводника, подготовили его к тому, чтобы принять этот подарок, и я почти готов утверждать, что он был послан ему именно Золотаревым – оттуда, где тот сейчас находится. 3 Вечером 23 октября 2002 года его сокамерники смотрели по телевизору детектив. Такие фильмы они обожали, хотя Эдуард много раз пытался их убедить, что это кино для них оскорбительно: менты изображены в них героями, преступники – настоящими чудовищами, а все знают, что это не так. Но тщетно: от телевизора их было не оттащить. И вдруг фильм прерывается, и под драматическую музыку диктор объявляет, что в Москве актеры и полный публики зал одного из театров только что были взяты в заложники чеченскими боевиками. Зэкам на это наплевать, реальная жизнь интересует их меньше, чем дурацкие фильмы, и они уже готовы выключить телевизор, но Эдуард возражает и смотрит один новостной выпуск за другим, стараясь не упустить ни малейшей подробности из того, что произойдет в ближайшие пятьдесят семь часов, вплоть до газовой атаки, предпринятой ранним утром двадцать шестого против восьмисот человек, находившихся в театре, – и террористов, и заложников. Ясно, что эта история вызывает у него повышенный интерес потому, что его самого обвиняют в терроризме, его собственный процесс не за горами, и паранойя, которая захлестнет страну после теракта на Дубровке, его ситуацию только усугубит. Но также и потому, что на фоне горы трупов, оставшихся после операции спецслужб с применением отравляющих газов [77] , преступления его соседей по нарам выглядят детскими шалостями. Впоследствии он часто будет прибегать к этому сравнению: преступления, совершенные в состоянии аффекта или под воздействием алкоголя, за которые совершившие их будут расплачиваться всю жизнь, и преступления государства, за которые выдают награды. Но больше всего в его записях, сделанных в дни трагедии на Дубровке, поражает то, что он, основываясь лишь на данных теленовостей, приходит к тем же выводам, что и женщина, с которой он не был знаком, а если бы и был, то она ему, скорее всего, не понравилась бы.

Об этой истории
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Роман-биография Эдуарда Лимонова (1943-2020), написанный французским писателем Эммануэлем Каррером, снискал большой европейский успех и в 2013 году, при жизни его героя, был переведен на русский язык, заслужив – по крайней мере как литературный факт – благосклонную оценку с его стороны. Новое издание выходит в год восьмидесятилетия Лимонова, на фоне предсказанной им войны и подтверждает как актуальность фигуры писателя, пропустившего через себя острейшие внутренние конфликты своей страны, так и прозорливость его биографа, сумевшего зафиксировать дух сразу нескольких культурных миров, через которые Лимонов прошел в своем развитии, в том числе смутную атмосферу России 1990-2000-х, где он пережил вторую молодость, полную надежд и разочарований.





