Фигура у него была квадратная: широкие плечи, толстая шея и плотные руки, которые он сложил на столе. Одет он был в потёртую, но аккуратно подогнанную довоенную гимнастёрку без знаков различия, а поверх неё — выцветшую телогрейку. На поясе, поверх ватника, висел офицерский кожаный ремень с тяжёлой латунной бляхой, трофейной, но звезду на ней, судя по царапинам, тщательно сбивали.
Лицо у него было самое обычное, крестьянское, обветренное, с глубокими морщинами, залёгшими от крыльев носа к подбородку. Ни усов, ни бороды не было. Коротко стриженные мышиные волосы уже сильно тронула седина.
На столе, прямо у его локтя, лежал пистолет ТТ. Рядом с пистолетом стояла жестяная кружка с недопитым чаем, лежала потрёпанная карта листовка с орлом.
Он дал мне несколько секунд просто постоять. Чтобы я освоился, чтобы оценил обстановку, чтобы понял, кто здесь хозяин. И только потом, не меняя выражения лица, коротко кивнул на табурет напротив.
— Садись, Ковальчик, — голос у него оказался под стать лицу: ровный, низкий, с лёгким простуженным хрипом. Без акцента, без чепухи. — Дорога от топи долгая. Чай не предлагаю, самим мало. Так что к делу.
Он отодвинул листовку в сторону и постучал пальцами по столешнице:
— Значит, ты и есть тот, кто разворотил стрелку.
— Я.
Он не торопился продолжить диалог. Смотрел на меня, наверное, гадал, как такой молодой, как я… сотворил такое. И я не стал молчать. Нахрен эти паузы, нужно было понять, зачем я здесь.
— Объясните мне, — спокойно заговор я. — Зачем вы удерживаете Ганну?
— Чтобы ты пришёл, — ответил он.
— Ну, я пришёл, — я сощурился. — Или за другим?
Он позволили себе лёгкую ухмылку, и спросил:
— Чем другим?
— Может, вам нужна награда? От того человека, который ходит по дворам, и собирает про меня сведения? А? Там ведь и марки, и целая корова. Звучит не плохо, верно?
Лещёв чуть приподнял бровь, это было признак того, что слова его задели.
— Это ты про кого?
— Про немца, а может, и не про немца. Говорит он по-русски больно хорошо. Он ходил тут…
— Откуда ты, — протянул было Лещёв, но тут же осёкся. — Да, бывал здесь такой человечек. Вчера. Спрашивал про твою Ганну, описывал её.
— А вы что?
— Я сказал, что не видел. Говорил, что за любую помощь сулит награда. И говорил, — он чуть вытянулся. — Что, если он узнает, кто её скрывает — того расстреляют. И всех его близким в том числе. А ещё, — он заметил, что я открыл рот, чтобы перебить. — Он расследуют то, что ты сделал. Он идёт по ниткам…
— Что он знает?
— Всё, — поджав губы, выпалил Лещёв.
— Если всё, — наконец, я успел «выхватить» его паузу и продолжить. — Значит, у него есть источник. Кто‑то здесь, в Замошье, или в ближних дворах, говорит с ним. Кто‑то, кто видит, кто слышит, кто докладывает.
Он кивнул.






