ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Диверсант. Том 4 Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Глава 1 Глава 1 Кузьмин умер на рассвете. Костя вынес из сруба жестянку с тёмной водой, выплеснул под корни и вернулся с чистой. В дверях остановился, прижав кружку к груди. По тому, как он смотрел мимо меня, я всё понял раньше, чем Даша убрала руки с шеи Кузьмина. Она сидела у нар на коленях. Всю ночь меняла мокрые тряпки, поила его с ложки, растирала ступни. Ерёмин лежал в соседнем срубе под шинелью; теперь рядом с ним появлялось второе место. Опять. Даша накрыла Кузьмина до подбородка, потом до лица. Поднялась не сразу: сначала упёрлась ладонями в край нар, словно ждала, что ноги вспомнят, как держать тело. Я вышел к порогу и сел на нижнее бревно. Лазарет был её. Последнее слово там тоже её. А мне оставало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Паёк выписан на двоих. Вторым может оказаться Алёха.

Я ткнул в ручей севернее моста. Под ногтем осталась грязь, на карте — мокрая точка.

— Подойдём отсюда, по воде. Сначала глядим на дом и дорогу. Если прохода под мостом нет или у поста стоит резерв, назад тем же путём. Если Рот описал всё верно, режем провод и лезем внутрь, когда Вебер уйдёт к телефону. Машину ждут примерно без четверти шесть, значит, возня начётся раньше.

Тарасов подтянул ремень:

— Кого берёшь?

— Тебя, Сидорова, Фрола, Гену и Гриня. Рот идёт впереди нас.

Зыков не сказал ни слова. Просто опустил взгляд на замотанную ступню Гриня и держал его там до тех пор, пока все не посмотрели туда же.

— Он на втором километре встанет.

— Не встану. — Гринь поднял голову. Голос был тихим, но в нём не осталось места для возражений. — Я оставил Славу. Возвращать его — мой долг.

— Долг у него, — проворчал Зыков, отвернувшись. — А нести тебя кому?

Я посмотрел на ногу. Портянка, поверх неё тряпка, поверх тряпки — ремень, затянутый так, что кожа побелела. На болоте он стал бы обузой уже через час. Но к мосту вела сухая лесная дорога, а последние сотни метров мы собирались идти по воде.

— Автомат и вещмешок отдашь Фролу, — решил я. — Пойдёшь налегке. Начнёшь отставать — останешься на нижней площадке и прикроешь отход. Спорить не будешь.

Гринь помолчал секунду.

— Не буду.

Тарасов мотнул подбородком в сторону навеса, где сидел Рот.

— А его зачем тащить до самого поста? Пароль знаем, схему знаем. Оставим здесь или прикончим — одной проблемой меньше.

— Пароль могли сменить. Его лицо даст нам несколько секунд у дороги. И он знает Вебера и порядок доклада.

— А если попытается сдать?

— Тогда действуешь по обстоятельствам.

— То есть? — Тарасов чуть подался вперёд.

— То и значит. Если Рот поставит группу под удар, ты решаешь сам.

Он посмотрел мне в лицо, нашёл там то, что искал, и больше не спорил. Только едва заметно кивнул — и в этом кивке было такое спокойное удовлетворение, что мне стало не по себе.

Зыков, наоборот, только разгонялся. Он присел на корточки напротив меня, сгрёб в горсть сырую глину и раздавил её в кулаке.

— Стас. Ты сжёг штаб, протащил этого немца через трубу и через лес, всю ночь не спал. У тебя жар, ты хрипишь на каждом третьем вдохе. И теперь ты хочешь пройти пять километров с хромым бойцом и пленным, который врёт через слово.

— Он не врёт через слово. Он мешает правду с ложью. Это хуже, но с этим можно работать.

— Откуда ты знаешь, что у поста не стоит вся рота полевой жандармерии?

— Не знаю. Поэтому сначала разведка. Увидим роту — уйдём.

— А если увидите её, когда будете уже под мостом?

— Значит, уйдём по ручью. Камни и вода собьют след.

Зыков стиснул зубы так, что желваки выступили буграми.