ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Диверсант. Том 4 Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Глава 1 Глава 1 Кузьмин умер на рассвете. Костя вынес из сруба жестянку с тёмной водой, выплеснул под корни и вернулся с чистой. В дверях остановился, прижав кружку к груди. По тому, как он смотрел мимо меня, я всё понял раньше, чем Даша убрала руки с шеи Кузьмина. Она сидела у нар на коленях. Всю ночь меняла мокрые тряпки, поила его с ложки, растирала ступни. Ерёмин лежал в соседнем срубе под шинелью; теперь рядом с ним появлялось второе место. Опять. Даша накрыла Кузьмина до подбородка, потом до лица. Поднялась не сразу: сначала упёрлась ладонями в край нар, словно ждала, что ноги вспомнят, как держать тело. Я вышел к порогу и сел на нижнее бревно. Лазарет был её. Последнее слово там тоже её. А мне оставало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Цена?

— В деревню меня не отдашь. И придержишь своих, пока я отвечаю на вопросы. — Рот повернул голову к Тарасову. — В первую очередь — его.

Капитан лениво положил ладонь на рукоять ножа. Больше ничего не сделал, а Рот всё равно подобрался и прижал больную руку к животу.

— Хочешь, чтобы я тебя отпустил?

— Смешно. — Он показал мне распухшее запястье. — До первой канавы доберусь и там лягу. Мне нужна не свобода. Мне нужно время. Резерв будет меня искать, а до тех пор я должен оставаться в живых.

— Пока твои сведения подтверждаются и пока из-за тебя никто не погиб — Тарасов тебя не тронет.

— А после?

— После посмотрим.

Рот скривил губы:

— Удобный ответ.

— Другого нет. Или соглашайся, или молчи дальше.

Он помолчал ровно столько, чтобы стало ясно: цену он понял и торговаться дальше не станет.

— Хорошо. Тогда слушай.

И он начал описывать пост — так, как говорят люди, которые сами эту систему выстраивали: чётко, по порядку, без единого лишнего слова. Я слушал и чертил ногтем по краю карты, отмечая расположение.

Каменный сторожевой дом — одноэтажный, толстые стены, узкие окна, деревянная дверь, обитая железом. Внутри — дежурная комната и помещение для пленных. Телефонная будка стоит отдельно, в двадцати шагах от дома, у дороги. На противоположной стороне — караульный сарай и лёгкая штабная машина. Подъездная дорога идёт с юга, гравий, просматривается почти на двести метров. Под пролётом — нижняя инспекционная площадка; к ней ведёт каменная лестница с северного берега.

— Машина за пленными приходит из комендатуры после рассветного доклада, — сказал Рот. — Обычно в шесть ноль-ноль, иногда в пять сорок пять. Подъезжает с юга, забирает пленных и уходит на запад.

— Сколько пленных сейчас на посту?

Пауза. Короткая, почти незаметная — но она была.

— Один.

— Один?

— Да. Русский, доставленный вчера вечером. Передан Веберу.

— Кто такой Вебер?

— Обер-фельдфебель. Комендант поста.

— Кто ещё там?

— Два караульных и водитель. Иногда приходит повар, но только днём.

Я подтянул к себе бумаги, разложенные у карты, нашёл приложение к продовольственному наряду и положил лист перед ним, придвинув фонарь. Свет лёг на строчку.

— Здесь две нормы для пленных. Не одна. Две.

Лицо его не изменилось. А вот пальцы правой руки дрогнули и нервно сжались на колене.

— Для кого вторая?

— Я не знаю. Когда я последний раз говорил с постом, там был один пленный. Второго могли доставить после потери связи с лесничеством.

— Но две нормы выписаны заранее.

— Это стандарт. На пост всегда закладывают запас.

Враньё. Будь это стандартом, он ответил бы сразу, не задумываясь. А он сначала придумал объяснение — и уже потом назвал его правилом.

Может, вторым был Алёха. Может, кто-то другой. Но Рот очень хотел, чтобы я рассчитывал только на Славу.