ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Диверсант. Том 4 Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Глава 1 Глава 1 Кузьмин умер на рассвете. Костя вынес из сруба жестянку с тёмной водой, выплеснул под корни и вернулся с чистой. В дверях остановился, прижав кружку к груди. По тому, как он смотрел мимо меня, я всё понял раньше, чем Даша убрала руки с шеи Кузьмина. Она сидела у нар на коленях. Всю ночь меняла мокрые тряпки, поила его с ложки, растирала ступни. Ерёмин лежал в соседнем срубе под шинелью; теперь рядом с ним появлялось второе место. Опять. Даша накрыла Кузьмина до подбородка, потом до лица. Поднялась не сразу: сначала упёрлась ладонями в край нар, словно ждала, что ноги вспомнят, как держать тело. Я вышел к порогу и сел на нижнее бревно. Лазарет был её. Последнее слово там тоже её. А мне оставало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зачем? Чтобы мы взяли меньше людей? Чтобы второй пленный задержал нас внутри? Или чтобы приберечь ещё одну карту для торга?

Я не стал давить. Пусть думает, что его маленькая ложь прошла мимо.

— Итак: Вебер, два караульных и водитель. Оружие?

— У Вебера пистолет. У караульных винтовки. Карабин водителя лежит в машине.

— Пулемёт?

— Нет. Это перевалочный пункт, а не оборонительная позиция.

— Собаки?

— Нет.

— Связь?

— Телефон. Провод идёт по столбам на юг, к комендатуре. Рации нет.

— Мины?

— Нет. Но на южном подъезде стоит контрольный столб с номерной дощечкой. Если дощечка снята, пост считает дорогу занятой противником и вызывает резерв.

— Пароль?

Рот назвал слово и отзыв — негромко, ровно, как диктуют номер телефона. Я заставил повторить. Потом произнёс оба сам, вслушиваясь в собственное произношение, и он поправил меня в одном звуке.

— После моего сигнала пароль могли сменить, — предупредил он.

— Знаю. Какой распорядок перед прибытием машины?

— Около пяти Вебер принимает утренний доклад в телефонной будке. Водитель проверяет машину и контрольный столб. Один караульный готовит документы и вещи пленных, второй выводит их из камеры. На десять-пятнадцать минут они разделяются: двое у дороги, двое возле дома.

— Это и есть окно?

— Да.

Расчёт сходился. Четверо не исчезали — просто расползались по разным углам. Но Рот с тем же ровным лицом мог умолчать о внешнем дозоре, о прибывшем резерве или ещё об одном телефонисте.

— Резерв где?

— Не на самом посту. После потери лесничества он подчиняется распоряжениям седьмого поста, но выдвигается с западной дороги и из комендатуры. Вебер вызывает его по телефону.

Вот зачем ему была нужна эта точка. Четыре человека держали не оборону. Они держали узел: телефон, дорогу, учёт пленных и вызов резерва.

Я погасил фонарь, и темнота придвинулась вплотную. Собрал карты и бумаги в мешок, затянул горловину. Рот дал мне ровно столько правды, чтобы я поверил в схему, — и, судя по всему, подмешал в неё ложь. Один пленный, четверо охранников, никакой собаки. Он рассчитывал, что подвох вылезет тогда, когда мы будем уже у каменного дома.

— Уведи его, — сказал я Тарасову. — И глаз не спускай.

Тарасов поднял пленного за здоровое плечо, поставил на ноги и повёл под навес. Рот не оглянулся.

С направлением мы определились раньше: Зыков ведёт людей к Чёрной топи, я сворачиваю на запад. Оставалось решить, кого брать и кто что делает у моста.

Я позвал Зыкова, Тарасова, Гриня, Дашу, Гену и Фрола. Карта лежала у самого обрыва. Пришлось встать вокруг неё тесным кругом: одна нога на глине, другая почти в русле. Над орешником серело. Скоро рассвет.

— На самом посту должны быть четверо: Вебер, два караульных и водитель. Это со слов Рота. Поэтому считаем, что он соврал и людей там больше. Пленный точно есть один.