ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Колм Тойбин – одна из крупнейших фигур современной ирландской литературы, тонкий и многообразный писатель, чьи книги неоднократно попадали в шорт-лист «Букера» и удостаивались значимых литературных наград. За «Бруклин», тихую историю молодой женщины и ее поисков себя, где чувства бурлят в глубине и всплывают на поверхности лишь рябью, намеком, недоговоренностью, автор получил Премию Коста, а в 2015 году Джон Краули экранизировал этот роман по сценарию, написанному совместно Тойбином и Ником Хорнби. Героиня «Бруклина» Эйлиш в поисках работы и перемены участи отправляется из родного Эннискорти, где все так знакомо и уютно, в чужой непривычный Нью-Йорк. Там она мучается от ностальгии, ищет свое место в новой стране, встречает любовь, принимает непростые решения и уже осваивается, когда печальные семейные вести призывают ее назад в Ирландию. Все иммигрантские истории на первый взгляд похожи, но никогда друг друга не повторяют. «Бруклин» – минорная одиссея, где нет особых страстей, но все пропитано чувствами, пронзительными и неотвязными, история странствия одной молодой женщины туда и обратно, из Эннискорти в Бруклин и снова в Эннискорти, – в поисках себя, своей самостоятельности, своего места, но в конечном счете своего дома, откуда невозможно убежать и куда невозможно вернуться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И когда вошла миссис Кео с чаем на подносе, Эйлиш стиснула кулаки, чувствуя, что готова осуществить свое намерение.

После ужина пришел отец Флуд, и Эйлиш снова призвали в личные покои миссис Кео. Когда она вошла в гостиную, отец Флуд улыбнулся и направился к камину, словно собираясь согреть руки, даром что огонь в нем разожжен не был. Потерев ладонью о ладонь, он повернулся к Эйлиш.

– Что же, не буду вам мешать, – сказала миссис Кео. – Если понадоблюсь, я на кухне.

– Не следует недооценивать силу Священной римско-католической апостольской церкви, – начал отец Флуд. – Первой, с кем я столкнулся, была милая и благочестивая секретарша-итальянка, которая уведомила меня, что курсы заполнены, что курсыдействительно заполнены, но, главное, объяснила, о чем я не должен просить. Я рассказал ей о вас. И оставил ее в слезах.

– Рада, что вам это кажется забавным, – сказала Эйлиш.

– Ох, ну развеселитесь. Я записал вас на вечерние курсы по бухгалтерскому делу и счетоводству. Объяснил им, какая вы умница. Вы у них первая ирландка. Там полным-полно евреев и русских, есть несколько норвежцев, о которых я говорил, курсы хотели бы заполучить чуть больше итальянцев, но те слишком заняты – делают деньги. Самый главный у них еврейский господин смотрел на меня так, точно в жизни своей не видел священника. Вытянулся, когда я вошел, в струнку, совсем как в армии. Бруклинский колледж, нам подавай только лучшее. Я оплатил ваше обучение в первом семестре. Занятия по понедельникам, вторникам и средам с семи до десяти, а по четвергам с семи до девяти. Если вы проучитесь два года и сдадите все экзамены, любой офис Нью-Йорка захочет получить вас.

– У меня еще осталось какое-то время? – спросила она.

– Конечно осталось. Начинаете в следующий понедельник. Я принесу вам учебники. Мне дали список. Будете читать в свободное время.

Веселость отца Флуда показалась ей странной; он словно разыгрывал какую-то сценку. Эйлиш постаралась улыбнуться:

– Вы уверены, что это правильно?

– Так все уже сделано.

– Скажите, это ведь Роуз попросила вас об этом? Потому вы все и делаете?

– Я делаю это во имя Божие, – ответил отец Флуд.

– Нет, скажите мне правду – почему?

Он внимательно вгляделся в ее лицо, помолчал. Эйлиш ответила ему спокойным, выжидающим взглядом.

– Меня поразило, что девушка вроде вас не может найти в Ирландии работу. Когда я услышал от вашей сестры, что работы для вас там нет, то изъявил готовность помочь вам перебраться сюда. Вот и все. К тому же нам в Бруклине нужны ирландки.

– И что, вам любая сойдет? – спросила Эйлиш.

– Не злитесь. Вы же сами спросили, почему я это делаю.

– Я очень вам благодарна, – сказала Эйлиш – тоном, к которому иногда прибегала ее мать, сухим и формальным. Сознавая, что отец Флуд не разберет, искренне она говорит или нет.