ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Колм Тойбин – одна из крупнейших фигур современной ирландской литературы, тонкий и многообразный писатель, чьи книги неоднократно попадали в шорт-лист «Букера» и удостаивались значимых литературных наград. За «Бруклин», тихую историю молодой женщины и ее поисков себя, где чувства бурлят в глубине и всплывают на поверхности лишь рябью, намеком, недоговоренностью, автор получил Премию Коста, а в 2015 году Джон Краули экранизировал этот роман по сценарию, написанному совместно Тойбином и Ником Хорнби. Героиня «Бруклина» Эйлиш в поисках работы и перемены участи отправляется из родного Эннискорти, где все так знакомо и уютно, в чужой непривычный Нью-Йорк. Там она мучается от ностальгии, ищет свое место в новой стране, встречает любовь, принимает непростые решения и уже осваивается, когда печальные семейные вести призывают ее назад в Ирландию. Все иммигрантские истории на первый взгляд похожи, но никогда друг друга не повторяют. «Бруклин» – минорная одиссея, где нет особых страстей, но все пропитано чувствами, пронзительными и неотвязными, история странствия одной молодой женщины туда и обратно, из Эннискорти в Бруклин и снова в Эннискорти, – в поисках себя, своей самостоятельности, своего места, но в конечном счете своего дома, откуда невозможно убежать и куда невозможно вернуться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Из вас получится прекрасный финансовый работник, – сказал он. – Но первым делом – бухгалтерия. И больше никаких слез. Договорились?

– Больше никаких слез, – тихо ответила Эйлиш.

Вернувшись на следующий вечер с работы, она увидела принесенную отцом Флудом стопку книг, а с ней гроссбухи, тетради и набор ручек. Он также договорился с миссис Кео, что в дни занятий та станет готовить для Эйлиш бутерброды – без всякой дополнительной платы.

– Ну, это будет всего лишь ветчина или ломтик языка, немного салата и темного хлеба, – пояснила миссис Кео. – Я сказала отцу Флуду, что на небесах мне уже уготована награда, об этом я позаботилась, большое спасибо, а он передо мной в долгу, который я хотела бы получить еще здесь, на земле. И поскорее. Знаете, самое время, чтобы кто-нибудь объяснил ему это.

– Он очень милый, – сказала Эйлиш.

– Он мил с теми, с кем мил, – отрезала миссис Кео. – Однако я терпеть не могу священников, которые все время потирают руки и улыбаются. Особенно много таких среди итальянцев, и мне они не нравятся. Лучше бы он держался с бóльшим достоинством. И это все, что я могу о нем сказать.

Некоторые из учебников оказались простыми, один-два выглядели настолько элементарными, что Эйлиш подивилась, как могут такие использоваться в колледже, зато первая глава из руководства по коммерческому праву стала для нее совершенной новостью, к тому же Эйлиш не понимала, какое отношение все это может иметь к бухгалтерскому делу. Чтение было трудное, со множеством ссылок на судебные решения. Оставалось надеяться, что коммерческое право – не самая важная часть обучения.

Постепенно она привыкала к расписанию Бруклинского колледжа – трехчасовые занятия с десятиминутными переменами, – к принятому там странному обыкновению объяснять все, начиная с азов; это относилось даже к такому простому делу, как записи в гроссбух сумм, поступающих в банк и выдаваемых им, с указанием даты и имени того, кто внес или забрал деньги или выписал чек. Ничего сложного тут не было, как и в видах банковских счетов или процентных ставок. А вот когда дело дошло до выставления годовых счетов, выяснилось, что принятая здесь система сильно отличается от уже освоенной Эйлиш, включает в себя намного больше дополнительных факторов и сложных подробностей, – к примеру, клиенту полагалось указывать свой город, штат и выплаченные им федеральные налоги.

Она жалела, что никак не научится отличать евреев от итальянцев. Кое-кто из евреев носил ермолки, а людей в очках среди них было гораздо больше, чем среди итальянцев. Но в большинстве своем студенты были смуглыми, кареглазыми, прилежными молодыми людьми с серьезными лицами. Женщин в ее группе насчитывалось очень мало, а ирландки так и вовсе ни одной, как, впрочем, и англичанки.