ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Колм Тойбин – одна из крупнейших фигур современной ирландской литературы, тонкий и многообразный писатель, чьи книги неоднократно попадали в шорт-лист «Букера» и удостаивались значимых литературных наград. За «Бруклин», тихую историю молодой женщины и ее поисков себя, где чувства бурлят в глубине и всплывают на поверхности лишь рябью, намеком, недоговоренностью, автор получил Премию Коста, а в 2015 году Джон Краули экранизировал этот роман по сценарию, написанному совместно Тойбином и Ником Хорнби. Героиня «Бруклина» Эйлиш в поисках работы и перемены участи отправляется из родного Эннискорти, где все так знакомо и уютно, в чужой непривычный Нью-Йорк. Там она мучается от ностальгии, ищет свое место в новой стране, встречает любовь, принимает непростые решения и уже осваивается, когда печальные семейные вести призывают ее назад в Ирландию. Все иммигрантские истории на первый взгляд похожи, но никогда друг друга не повторяют. «Бруклин» – минорная одиссея, где нет особых страстей, но все пропитано чувствами, пронзительными и неотвязными, история странствия одной молодой женщины туда и обратно, из Эннискорти в Бруклин и снова в Эннискорти, – в поисках себя, своей самостоятельности, своего места, но в конечном счете своего дома, откуда невозможно убежать и куда невозможно вернуться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каждого входившего, в том числе и женщин с совсем недавно сделанными прическами, он заставлял надеть бумажную шляпу. Мужчины, собиравшиеся провести здесь весь рождественский день, были пока неприметны в этой толпе. Лишь позже, после полудня, когда обычные визитеры начали расходиться, мужчины эти начали бросаться в глаза – некоторые одиноко сидели перед бутылкой портера, другие сбивались в кучки, многие так и остались в матерчатых кепках, отвергнув бумажные шляпы.

Обе мисс Мерфи принялись рассаживать мужчин за длинными столами, пытаясь сбить их в компании, которым можно будет принести чашки с супом, чтобы потом, вымыв их, использовать для следующих компаний. Эйлиш велели пойти в зал и рассадить мужчин за ближайшим к кухне столом. Занимаясь этим, она обратила внимание на вошедшего в зал высокого сутуловатого человека в низко надвинутой на лоб фуражке, старом коричневом плаще и с шарфом, обмотанным вокруг шеи. И замерла, вглядываясь в него.

Он закрыл за собой дверь, постоял, и то, как он оглядывал, застенчиво и со своего рода спокойным удовольствием, открывшуюся ему картину, на миг внушило Эйлиш уверенность, что это ее отец. Увидев, как вошедший нерешительно расстегивает плащ и разматывает шарф, она ощутила желание подойти к нему. Он все медлил, неторопливо осматривая зал, почти смущенно выбирая место поудобнее, выискивая знакомые лица. Эйлиш уже поняла, что не может он быть ее отцом, ей это причудилось, а когда мужчина снял фуражку, увидела, что он нисколько на отца не похож. Она смущенно огляделась, надеясь, что никто не обратил на нее внимания. Вот случай, подумала Эйлиш, о котором и рассказать никому нельзя, – надо же, вообразила вдруг, что видит отца, да еще и скончавшегося четыре года назад.

Хотя за первым столом еще оставались свободные места, она вернулась на кухню и принялась пересчитывать тарелки для первой подачи угощения, хоть и знала – тарелок хватит, а потом подняла крышку огромной кастрюли – посмотреть, как там кипит брюссельская капуста, опять-таки зная, что вода еще и согреться как следует не успела. Когда же одна из мисс Мерфи спросила, заняты ли места за ближайшим к кухне столом и каждый ли из мужчин получил по бутылке портера, Эйлиш повернулась к ней и ответила, что постаралась усадить за стол всех, но, может быть, у мисс Мерфи это получится лучше. И попыталась улыбнуться, надеясь, что та не усмотрит в ее поведении ничего неподобающего.

В следующие два часа Эйлиш хлопотала без перерыва: раскладывала по тарелкам еду, относила тарелки, по две сразу, на столы. Отец Флуд кромсал доставленных индеек и ветчину, раскладывал фарш и жареную картошку.