ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Колм Тойбин – одна из крупнейших фигур современной ирландской литературы, тонкий и многообразный писатель, чьи книги неоднократно попадали в шорт-лист «Букера» и удостаивались значимых литературных наград. За «Бруклин», тихую историю молодой женщины и ее поисков себя, где чувства бурлят в глубине и всплывают на поверхности лишь рябью, намеком, недоговоренностью, автор получил Премию Коста, а в 2015 году Джон Краули экранизировал этот роман по сценарию, написанному совместно Тойбином и Ником Хорнби. Героиня «Бруклина» Эйлиш в поисках работы и перемены участи отправляется из родного Эннискорти, где все так знакомо и уютно, в чужой непривычный Нью-Йорк. Там она мучается от ностальгии, ищет свое место в новой стране, встречает любовь, принимает непростые решения и уже осваивается, когда печальные семейные вести призывают ее назад в Ирландию. Все иммигрантские истории на первый взгляд похожи, но никогда друг друга не повторяют. «Бруклин» – минорная одиссея, где нет особых страстей, но все пропитано чувствами, пронзительными и неотвязными, история странствия одной молодой женщины туда и обратно, из Эннискорти в Бруклин и снова в Эннискорти, – в поисках себя, своей самостоятельности, своего места, но в конечном счете своего дома, откуда невозможно убежать и куда невозможно вернуться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А теперь давайте-ка мы и сами поедим, – предложила мисс Мерфи. – Сейчас накрою на стол, а еду для нас я давно горячей держу.

– Ну а я уже гадать начала – будем мы есть или не будем, – сказала Эйлиш.

– Бедная Эйлиш. Проголодалась. Вы только посмотрите на нее.

– Может, лучше сначала трайфл подать? – спросила Эйлиш.

– Нет, подождем, – ответил отец Флуд. – Пусть праздник продлится для них подольше.

Ко времени, когда они убрали тарелки из-под трайфла, зал наполнился табачным дымом и гулом бойких разговоров. Мужчины сидели небольшими компаниями, некоторые переходили от одной группы к другой, держа бумажные пакеты с бутылками виски, которые пускались по кругу. Как только с уборкой кухни и мусором было покончено, отец Флуд предложил выйти в зал и выпить со всеми. Там уже появились новые гости, в том числе и женщины, и Эйлиш, сидя со стаканчиком хереса в руке, думала, что это мог быть приходской зал где-нибудь в Ирландии – в ночь концерта или свадьбы, только тогда ее окружали бы молодые люди и они танцевали бы или стояли у бара.

Некоторое время спустя Эйлиш заметила двух мужчин, которые извлекли откуда-то скрипки, и еще одного – с маленьким аккордеоном; они устроились в углу и заиграли, а гости тут же обступили их. Отец Флуд ходил по залу, занося в записную книжку имена и адреса и кивая обращавшимся к нему старикам. В конце концов он захлопал в ладоши, призывая всех к молчанию, но прошла не одна минута, прежде чем ему удалось привлечь к себе общее внимание.

– Простите, что прерываю ваше веселье, – сказал он, – однако нам следует сказать спасибо милой девушке из Эннискорти и двум милым женщинам из Арклоу, тяжело трудившимся весь этот день.

Все зааплодировали.

– И чтобы отблагодарить их, в нашем зале присутствует замечательный певец, которого все мы рады увидеть снова и в этом году.

Он указал на мужчину, которого Эйлиш ошибочно приняла за отца. Мужчина, сидевший в отдалении от нее, услышав свое имя, поднялся с места и спокойно направился к ним. А затем встал спиной к стене – так, чтобы все могли его видеть.

– Он записал несколько долгоиграющих пластинок, – прошептала на ухо Эйлиш одна из мисс Мерфи.

Эйлиш увидела, что он манит ее к себе, желая, по-видимому, чтобы она подошла и встала рядом. На секунду ей почудилось, будто он хочет, чтобы она пела с ним, поэтому Эйлиш покачала головой, но певец продолжал манить ее, люди начали оборачиваться, смотрели на нее, и она поняла: выбора нет – придется подойти. Непонятно только, зачем она ему понадобилась. Подойдя поближе, она увидела, насколько плохи у него зубы.

Он не поздоровался с ней, никак не отреагировал на ее приближение, лишь закрыл глаза и взял Эйлиш за руку. Ладонь у него была мягкая. Руку он сжал крепко и, запев, начал производить ею круговые движения.