– А теперь давайте-ка мы и сами поедим, – предложила мисс Мерфи. – Сейчас накрою на стол, а еду для нас я давно горячей держу.
– Ну а я уже гадать начала – будем мы есть или не будем, – сказала Эйлиш.
– Бедная Эйлиш. Проголодалась. Вы только посмотрите на нее.
– Может, лучше сначала трайфл подать? – спросила Эйлиш.
– Нет, подождем, – ответил отец Флуд. – Пусть праздник продлится для них подольше.
Ко времени, когда они убрали тарелки из-под трайфла, зал наполнился табачным дымом и гулом бойких разговоров. Мужчины сидели небольшими компаниями, некоторые переходили от одной группы к другой, держа бумажные пакеты с бутылками виски, которые пускались по кругу. Как только с уборкой кухни и мусором было покончено, отец Флуд предложил выйти в зал и выпить со всеми. Там уже появились новые гости, в том числе и женщины, и Эйлиш, сидя со стаканчиком хереса в руке, думала, что это мог быть приходской зал где-нибудь в Ирландии – в ночь концерта или свадьбы, только тогда ее окружали бы молодые люди и они танцевали бы или стояли у бара.
Некоторое время спустя Эйлиш заметила двух мужчин, которые извлекли откуда-то скрипки, и еще одного – с маленьким аккордеоном; они устроились в углу и заиграли, а гости тут же обступили их. Отец Флуд ходил по залу, занося в записную книжку имена и адреса и кивая обращавшимся к нему старикам. В конце концов он захлопал в ладоши, призывая всех к молчанию, но прошла не одна минута, прежде чем ему удалось привлечь к себе общее внимание.
– Простите, что прерываю ваше веселье, – сказал он, – однако нам следует сказать спасибо милой девушке из Эннискорти и двум милым женщинам из Арклоу, тяжело трудившимся весь этот день.
Все зааплодировали.
– И чтобы отблагодарить их, в нашем зале присутствует замечательный певец, которого все мы рады увидеть снова и в этом году.
Он указал на мужчину, которого Эйлиш ошибочно приняла за отца. Мужчина, сидевший в отдалении от нее, услышав свое имя, поднялся с места и спокойно направился к ним. А затем встал спиной к стене – так, чтобы все могли его видеть.
– Он записал несколько долгоиграющих пластинок, – прошептала на ухо Эйлиш одна из мисс Мерфи.
Эйлиш увидела, что он манит ее к себе, желая, по-видимому, чтобы она подошла и встала рядом. На секунду ей почудилось, будто он хочет, чтобы она пела с ним, поэтому Эйлиш покачала головой, но певец продолжал манить ее, люди начали оборачиваться, смотрели на нее, и она поняла: выбора нет – придется подойти. Непонятно только, зачем она ему понадобилась. Подойдя поближе, она увидела, насколько плохи у него зубы.
Он не поздоровался с ней, никак не отреагировал на ее приближение, лишь закрыл глаза и взял Эйлиш за руку. Ладонь у него была мягкая. Руку он сжал крепко и, запев, начал производить ею круговые движения.






