ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хорошо знавший Высоцкого писатель и сценарист Эдуард Володарский называл Владимира Семеновича «азартным и увлекательным рассказчиком», «напичканным замечательными историями, как новогодний мешок подарками». Большая часть этих историй превращалась в стихи или песни, но некоторые требовали реализации в прозе. Но о чем бы ни писал Высоцкий – о паре, что познакомилась одной штормовой ночью на пляже в Югославии, о том, как правильно отвечать на предложение сыграть в шахматы, или о том, у кого, когда и каких жертв требует искусство, – делал он это ярко, образно и с юмором. В это издание вошла проза Высоцкого, в том числе повесть «Роман о девочках» и два киносценария: «Как-то так все вышло» и «Где центр?». Большая часть этих произведений была впервые опубликована уже после смерти великого артиста.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Баба – это зло, от ней все несчастья наши и даже наших отцов и матерей.

Почему вы никогда не отвечаете мне? Что я, не человек, что ли! Молчите! Ну молчите, молчите. Многие молчали, но ради подвига, так сказать, за идею! Слышали, Камо, например, или масса партизан. А вы из хамства прирожденного, и не из чистого, а из грязного хамства. Хам на хаме в вас! Загордились? Ничего, и вас повесит кто-нибудь на могильной плите в виде фотографии.

Отстать? Что, заговорил. Вы, мол, идете по лестнице вверх, к выздоровлению то есть. А наш удел – катиться дальше вниз. Шиш вам! Внизу первое отделение, а там буйные, нам туда не надо. Но нам и наверх не надо – там пятое отделение, женское, тоже буйное. Хотите вверх? Пожалуйста! Только не рекомендую, оттуда никто не возвращался живым. Ах, отойти? Пожалуйста!

Какие вы все-таки замечательные люди – заики. Тихие, отзывчивые, никуда не спешат, а главное – чем они хуже нас, в самом деле? Ничем! Гитлер вон вовсе не заикался, не говоря уже о Муссолини. А что из этого вышло? Ничего! Вышло то есть кое-что грустное, но именно потому, что не были они заиками. А будь они заиками – не произнесли бы ни одной речи во вред международному народу…

Наши заики. Это некоторые отшельники, что ли. В хорошем то есть смысле. А заикание – не порок, большое свинство. Их и лечат-то как-то красиво… Без уколов этих, от которых бывает импотенция. Бывает, бывает.

Вот! Лечат-то их как? Выводят на улицу, строят в стройные ряды и заставляют подходить к прохожим и спрашивать, например, вежливо: «Вы не женаты ли?» или «Где остановка трамвая 12379?» – а такого трамвая и нет вовсе. Но это не важно, важно спросить в течение более короткого времени, чем все остальные. У них и секундомеры щелкают, и отметки им ставят. А в магазине спросить: «Сколько стоит колбаса?» или «А вы мне неправильно дали сдачу!» Это, может, и неправда, но не это главное, главное – спросить покороче. Их не очень мучают, считают в минутах и оценивают по 100-балльной системе.

– Вы, – говорят, – батенька, получили шестьдесят восемь, а вы, – говорят, – Митенька…

Тут они должны сказать спасибо и разойтись обратно в больницу.

Сегодня все получили по 100, потому что вопрос был хороший: «У вас водка есть?»

Нянечки играют в «дураки», именно – в «дураки», а не в «дурака». Как эти психи. Потому что у нянечек входит в это понятие и немецкий «дурак», и английский, и, конечно, русский настоящий «дурак», и, конечно, все эти психи, дураки. Нянечки – прекрасные женщины. Они не бабы, они – женщины. Одна мне сегодня сказала: «Красавчик ты наш!» Да! Я об этом уже говорил.

Какой я красавчик?! – у меня гены и хромосомы изуродованы ЛСД (это я прочел в «Огоньке»). Это про них – на Западе, а у меня все оттуда, с Запада, – все польские евреи.

Но этого никто не знает. Все думают, что я негр.