ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хорошо знавший Высоцкого писатель и сценарист Эдуард Володарский называл Владимира Семеновича «азартным и увлекательным рассказчиком», «напичканным замечательными историями, как новогодний мешок подарками». Большая часть этих историй превращалась в стихи или песни, но некоторые требовали реализации в прозе. Но о чем бы ни писал Высоцкий – о паре, что познакомилась одной штормовой ночью на пляже в Югославии, о том, как правильно отвечать на предложение сыграть в шахматы, или о том, у кого, когда и каких жертв требует искусство, – делал он это ярко, образно и с юмором. В это издание вошла проза Высоцкого, в том числе повесть «Роман о девочках» и два киносценария: «Как-то так все вышло» и «Где центр?». Большая часть этих произведений была впервые опубликована уже после смерти великого артиста.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так зачем, вам, люди, это недостающее звено? Бросьте доставать недоставаемое, а доставайте лучше звезды для своих любимых и сыр голландский. Говорят, его нет, – мы здесь этого не знаем. Есть или нет? Вот в чем вопрос!

Сегодня произошел возмутительный случай, который потряс меня с фундамента до основания, подобно Ашхабадскому землетрясению в 48 г[оду] и Ташкентскому в 66–67 г[одах].

Один выздоравливающий больной написал главному врачу заявление. Вот его текст. Привожу дословно и построчно:

«Я, нижеподписавшийся, Соловейчик Самуил Яковлевич, армянин по национальности, а если хотите, и не армянин, возраста 43-х лет, 12 лет из которых я отдал Вам, уважаемый друг, торжественно и в присутствии понятых заявляю, что:

1) давление мое колеблется всегда в одних и тех же пределах – 1230…1240 кв. км в сек;

2) пульс мой – 3…3,5 порсек в час;

3) РОЭ – 12 мегагерц в раунд;

4) моча – всегда фиолетовая;

5) претензий нет.

В связи со всем написанным, считаю себя, наконец, здоровым и абсолютно, [Вы] слышите, абсолютно нормальным. Прошу отпустить меня на поруки моих домочадцев, выписанных Вами вчера из этой же больницы (Вы ведь ни разу не давали нам увидеться) и горячо любимых мною, надеюсь – взаимно. Хватит, наиздевались, проклятые!

С любовью и уважением к Вам,

И. Солов».

Если бы вы знали, что началось, когда это заявление стало достоянием «общественности». Алкоголики бросили домино, эту отвратительную игру. Один даже съел шестерочный дупель, так что пришлось делать из картона. (Хоть бы он их все съел: и дупли и нет, – тогда бы не было этого стука.) И, бросив все, они начали хохотать над унитазами (в коридорах и палатах шуметь не дают), и те унитазы, в свою очередь, гулко усиливали этот дикий отвратительный смех. «Чума» не понимала, в чем дело, но тоже вскоре начала повизгивать и бить себя по ляжкам, оставив обед, ложками. Началось нечто. Ну конечно же, понятно: не «кв. км», а просто «километров», и что «порсек» пишется через «а», но нельзя же из-за двух-трех неточностей в орфографии так надсмехаться над человеком! Это же человек, а не какой-нибудь деятель профсоюза в США, который обуржуазился до неузнаваемости. Все мы знаем его как тихого, ненавязчивого больного. Он никогда ни о чем не просил, его не было слышно, он был немой и даже сам себе ставил клизму. И такого человека накануне выздоровления так обхаять! Я сам помогал ему писать записку. Я даже сам ее писал, потому что Соловейчик давно лежит парализованный. И я горжусь этой своей скромной помощью умирающему уже человеку. Конечно же, он умрет – «Солов.», после всего этого. Быдло, кодло, падло – вот он кто. Утопающий схватился за соломинку, а ему подсунули отполированный баобаб.