И ждать, кому тебя продадут в рабство, тем более, в подвале я успел несколько раз увидеть этот протокол в действии. Некоторых, никому не нужных людей, забирали за небольшие деньги новые хозяева. Платили какую-то сумму, получали на руки табличку со знаком Кодлы и покупку со связанными руками. Новый хозяин накидывал петлю на шею покупки и уводил с собой. Кажется, это был знак подчинения новому хозяину.
То есть, преступники ввели здесь долговое рабство и продавали своих должников, которых сами и вгоняли в долги.
Поэтому я дождался пары крепышей, которые разбудили меня и уже скорее, проводили, чем отконвоировали, к месту следующей битвы за мою свободу, которым оказался тот же амфитеатр.
Если я побеждал в этом бою, то считалось, что полностью рассчитался с Кодлой и больше не должник. Становился свободным человеком, хоть и с невысоким, по местным меркам, статусом бывшего должника. Чтобы перейти в ранг самого минимального, но, все же, союзника банды, следовало провести еще один бой на смерть. Победить и тогда можно стать местным бойцом и тренироваться в зале банды, в других боях уже не ставя свою жизнь на весы, а, просто, побеждая во славу Кодлы.
Это, примерно, мне объяснил мой соперник, с которым я спарринговал перед обедом и который советовал экономить силы.
Так себе перспектива, честного говоря. Продуешь снова пару раз и попадешь опять в должники, чтобы биться насмерть.
Но, дождавшись своего выхода и, увидев, соперника, я сразу пожалел, что не попробовал сбежать из зала или по дороге.
Реально страшного вида, квадратный мужик с толстенными руками и квадратной головой на широченных плечах, был выставлен противоборствующей бандой, которая не скрывала своих надежд на успех в этом бою. Весил он раза в два, если не в два с половиной больше, чем я и мог задушить меня, даже прижав к своей груди.
Прежний помощник, не скрывая, что шансов у меня почти нет, посоветовал не даваться этому чудовищу в руки, сказав, что того так и зовут — Душитель, потому, что он душит соперников.
Да, придется мне постараться, спасая свою жизнь, заходя этому зверю за переднюю руку и бить и бить, не жалея кулаков, куда-нибудь в висок и челюсть, много раз и посильнее.
Я попросил разминку, которую секундант и огласил своим колоколом, опять под недовольный шум толпы, настроенной кровожадно и ставящей на эту гору мышц и мяса.
На трибуне для благородных я увидел несколько новых лиц, по виду благородных бойцов, смотревших на разворачивающиеся бои без особого интереса. Но мой соперник удивил и их, судя по тому оживлению, с каким они комментировали между собой готовящуюся схватку.
Разминка кончилась, стукнул колокол, и бой начался.






