На канале связи — доклад с «Баязида», от вахтенного офицера:
— Командующий! Русский линкор «Полтава» открыл огонь! Бьёт по нашим кораблям у стыковочных узлов «Паллады»! Крейсер «Бурдж» — прямое попадание в район стыковки, отстыковывается аварийно!
Бозкурт стиснул зубы. «Полтава» — побитый линкор, которого считали мёртвым, — ожила и стреляла. По его кораблям. По пуповине, через которую шли подкрепления.
— Потери?
— «Бурдж» — слегка повреждён, отходит. Стыковочный узел левого борта «Паллады» — разрушен. Поток подкреплений по левому направлению — временно прерван.
Одна пуповина из трёх перерезана.
Бозкурт мысленно отдал Хромцовой должное — коротко, скупо, как воин отдаёт должное воину, — и вернулся к тому, что было перед глазами.
— Штурм, — приказал он. — Баррикада. Сейчас же.
Два десятка янычар пошли вперёд — плотным строем, прикрываясь щитами, с гранатомётами в первой линии.
Ермолов выждал. Десять метров. Семь. Пять.
— Огонь!
Четырнадцать стволов ударили одновременно — в упор, сквозь щели баррикады, в массу наступающих. Трое в передней шеренге рухнули. Остальные — навалились.
Баррикада затрещала. Проломилась в двух местах — и в проломы хлынула чёрная и тёмно-зелёная броня. Сабли, штыки, кулаки. Проход превратился в месиво — тесное, залитое кровью и искрами, — где невозможно было отличить своего от чужого иначе как по цвету скафандра.
Ермолов — в центре. Сабля вспыхнула голубым. Первый удар — в сочленение нагрудника. Второй — наотмашь, по забралу. Третий — вниз, отсекая руку с ятаганом, потянувшуюся к горлу Тарасова. Вокруг него его люди дрались с яростью, которая уже не имела отношения к тактике. Это была ярость людей, стоящих на последнем пороге. Практически все были ранены и не раз. Четырнадцать — потом двенадцать — потом десять.
Но Бозкурт бросил на этот порог двадцать четыре бойца личной охраны — лучших из шести тысяч, отобранных лично, тренированных годами в лучших бронескафак. Они ломали баррикаду, как таран ломает ворота: массой, инерцией, числом.
Баррикада пала. Ермолов отступил — шаг, другой — к последнему дверному проёму перед поворотом к мостику. Девять человек за его спиной. Девять — из четырнадцати. Из шестидесяти. Из полутысячи, которые составляли экипаж «Паллады» несколько часов назад.
Со стороны шахты свежие янычарские подразделения, которых больше никто не сдерживал, растекались по верхней палубе, обходя периметр. Ещё несколько минут — и они зайдут в тыл. Капитан это знал — и Бозкурт это знал, — и оба знали, что знает другой, и что разговаривать здесь не о чем.
Но прежде чем Бозкурт двинул людей на последний штурм, за спинами его колонны раздался звук — негромкий, неровный, похожий на хромую поступь повреждённого механизма.
Алекс появился из-за поворота.






