ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Восьмилетний император Иван остался один против многочисленных претендентов на престол Российской Империи. Пока в пограничных системах ещё догорают корабли, уничтоженные американскими и османскими эскадрами, новая война уже полыхает в сердце государства. Птолемей Граус, адмирал Дессе и имперские князья, самопровозгласившие себя истинными наследниками трона, бросают вызов юному самодержцу, пытаясь убрать его с дороги. Казалось бы, что может противопоставить неопытный мальчик закаленным в боях адмиралам-изменникам? Но история знает немало примеров, когда молодость и отвага побеждали опыт и циничный расчет. К тому же так ли неопытен маленький император, каким он на первый взгляд кажется?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А если заметят? — Бирюков.

— Тогда полетели быстрее.

Пять кораблей снялись с координат — тихо, без форсажа, прижимаясь к полю обломков, покрывавшему пространство вокруг планеты. Остовы мёртвых кораблей — русских и османских, сплавленных огнём и вакуумом в причудливые конструкции, — служили маскировкой. «Паллада» шла первой, нащупывая путь, как ледокол во льдах. За ней — четыре вымпела, выдерживающие строй с точностью, которой нельзя было ожидать от побитых калек.

Агриппина Ивановна вела их по дуге — не напрямую, а огибая зону боя с фланга, через сектор, где сенсоры противника были ослеплены помехами от горящих фортов.

Минуты ползли. На тактической карте «Паллады» зона боя пульсировала перемешанными маркерами — красными и зелёными, слипшимися. Там Васильков дрался за свои форты, и его время утекало с каждой погасшей точкой. Хромцова не могла ему помочь напрямую — пять израненных вымпелов ничего не изменили бы в лобовом столкновении с целым флотом. Но она могла ударить туда, где не ждали. Туда, где это будет болеть. А с нижних палуб, приглушённый переборками, поднимался ритмичный стук — металл о металл, мерный, упрямый. Космоморяки, собранные с разбитых кораблей дивизии, проверяли оружие, подгоняли бронескафы. Ермолов строил бойцов у абордажных рукавов, раздавал штурмовые винтовки тем, у кого были только пистолеты, расставлял группы по направлениям прорыва. Он делал это молча, без речей, без призывов, — и его молчание говорило людям больше, чем любые слова. Они видели его лицо — и понимали: капитан идёт с ними. Первым. Как всегда.

Хромцова слышала этот стук — пульс корабля, готовящегося к бою, — и думала о том, что три часа назад по этим же палубам ходили чужие. Янычары в чёрных бронескафах шли от нижних ярусов к верхним, резали обшивку, убивали её моряков, добирались до мостика. Теперь по тем же палубам стояли её люди — и ждали, когда она поведёт их делать то же самое. На чужом корабле.

— Вижу «Баязид», — доложил Забелин, и голос его стал другим — собраннее, жёстче. — Дистанция сорок тысяч. Линкор стоит, маршевые погашены. Рядом — семь вымпелов: три крейсера, два с повреждениями, ремонтные работы. Две галеры на дежурном патрулировании. Ещё два — ремонтные суда.

Семь. Из которых боеспособны — галеры и один крейсер. Остальные — с разобранными бортами, с ремонтными платформами, пристыкованными к корпусам. Тыловая база. Госпиталь. Место, где корабли зализывают раны, не ожидая удара.

— Распределение целей. — Голос Хромцовой — без паузы, без нажима, с тем спокойствием, которое бывает у людей, принявших решение задолго до момента его озвучивания. — Пегов — крейсер, тот, что без ремонтных платформ. Живой. Уничтожить. Бирюков — повреждённые крейсера, оба. Не дать им запустить двигатели.