Энергополе, восстановленное до тридцати процентов за время ремонта, испарилось. Корпус принял следующий удар: нимидийская сталь загудела, прогнулась, но выдержала. Хромцова ощутила это всем телом — тяжёлый, низкий толчок.
— Щиты — в ноль, — доложил капитан Забелин.
— Чувствую. Курс не менять.
«Паллада» шла на «Баязид» — в лоб, без защиты, с голой бронёй, под огнём главного калибра. Линкор адмирала-паши рос в обзорном экране, вытесняя черноту серым металлом. Красивый корабль. Мощный. Гордость Порты. Хромцова смотрела на него и видела не противника — видела дверь. За которой стоял человек, которого она искала.
Второй удар — в нос. Бронеплита лопнула, обнажив внутреннюю переборку. Палубу тряхнуло, и на стенах мостика проступили новые трещины — тонкие, ветвящиеся, как морозные узоры на стекле. Третий — левее, корабль вздрогнул, как от пощёчины. «Паллада» принимала побои и шла.
— Дистанция?
— Два. Полтора. Тысяча.
— Таран.
Не крикнула. Произнесла — негромко, с той абсолютной уверенностью, которая не нуждается в громкости.
— Таранная готовность! — Забелин. — Лонжероны! Закрепиться!
Замятый нос «Паллады» — изуродованный, прошедший через несколько столкновений за этот бой, с ободранной нимидийской накладкой, — нацелился в левый борт «Баязида». В место, где орудийная башня сочленялась с корпусом: узел прочности, но и узел уязвимости. Хромцова выбрала точку удара не наугад — она знала устройство линкоров этого класса, изучала их годами. Знала, где толще броня, где тоньше сочленения, где проходят силовые шпангоуты, а где — пустота между переборками, в которую можно вломиться, если бить правильно.
Ещё один залп — в лоб, в носовую пробоину. «Палладу» швырнуло, но это было неважно. На экране — корпус «Баязида», заполняющий поле зрения целиком. Полумесяцы. Заклёпки. Амбразуры, плюющие огнём.
Удар.
Не такой, как бывает, когда сталкиваются корабли на скорости, — тот рвёт, выбивает, бросает. Этот был другим: тяжёлым, вминающим, давящим — как кулак, вбитый в живот. «Паллада» не врезалась в «Баязид» — она вошла в него, продавливая обшивку, вдавливая чужую броню внутрь. Палуба накренилась — не рывком, а медленно, тягуче, как палуба корабля, севшего на мель. Оператор связи вылетел из кресла. Хромцова удержалась — за поручень, обеими руками, — и через секунду, когда мир перестал крениться, увидела на экране то, что хотела: таранный нос «Паллады», вошедший в борт «Баязида». Башня, перекосившаяся от удара. Металл, вмятый внутрь.
— Захваты, — приказала она. — Магнитные. Все. Намертво чтобы сцепили.
Стальные тросы выстрелили — четыре с левого борта, два с носа — и впились в изуродованный борт османского флагмана. Натянулись, притягивая «Палладу» к «Баязиду».






