– Когда мой отец был со мной, жизнь начинала играть совсем другими красками, все как бы приобретало особый смысл. Если вы посвящаете жизнь заботе о других людях, ваши близкие от этого только выигрывают. Ваша любовь к ним как бы удваивается. Я понятно говорю? Мне всегда казалось, ради семьи можно сделать что угодно.
– А собственную семью вам не хотелось завести?
Несмотря на свои растрепанные чувства, я все же смогла почувствовать, что дело сдвинулось с мертвой точки. Мы встречались уже порядочное время, и, несмотря на всю симпатию к ней, я сознавала, что пора приступить к реальной терапии.
Алекс застыла, не отрывая от меня взгляда.
– Я не совсем понимаю, к чему вы клоните…
– Вы так много говорите о своем счастливом детстве в кругу семьи. И мне непонятно, почему вы избегаете упоминать о своем теперешнем положении.
Алекс открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла его. Стала что-то обдумывать. Посмотрев на часы, я увидела, что до конца сеанса остаются считаные секунды.
– Я… я не знаю.
– Алекс, мы никогда не говорили о той причине, которая привела вас сюда, – начала я, обретая почву под ногами.
Именно к этому я и стремилась, не желая думать о собственном разоблачении в связи с тем, что произошло восемнадцать лет назад. Я хотела заниматься своей работой. Тем, что у меня хорошо получалось.
– Итак, мы говорили о вашем счастливом детстве. И о прошлогодней ситуации, которая поставила вас в трудное положение, из-за чего вы обратились к нам. На последнем мы практически не останавливались, поскольку я не хотела вас торопить, видя вашу неготовность это обсуждать. Я рада выслушать любые рассказы о вашем детстве, но мне известно, что здесь вы не совсем по своей воле. И вам есть что рассказать мне.
– Я знаю, – вздохнула Алекс. – Но о детстве говорить легче.
– Понимаю. Однако если есть что-то еще, в чем я могу вам помочь, я бы хотела получить полную картину.
– Вы правы. Я просто не знаю, с чего начать.
– Тогда давайте начнем с ваших жалоб, – предложила я, перелистывая ее папку. – Вы плохо спите. У вас скачут и путаются мысли. Это начинает отрицательно сказываться на вашей работе. Ваше самочувствие как-то улучшилось после моих консультаций?
– В общем, нет, – покачала головой Алекс.
– И вы знаете почему?
– Да, знаю, – ответила Алекс, запуская пальцы в волосы. Они были коротко острижены и открывали шею. – Но говорить об этом непросто.
– Я вас понимаю. Но вы должны доверять мне и ничего не скрывать. Я не собираюсь осуждать и делать вам больно. Не буду ничего никуда сообщать. Я здесь для того, чтобы выслушать вас и помочь.
– Но это так тяжело. Я не хочу даже думать о том, что произошло.
– Я вас понимаю, но нам необходимо об этом поговорить. Пусть и не сейчас.
Она стреляла – это почти все, что я знала. Предположительно, на работе.






