ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Доверься мне» строится вокруг мощной завязки: пациентка признается в преступлении, которое совершила сама психотерапевт. Это сразу обещает высокие ставки и неожиданные повороты. Автор Лука Весте изучал психологию и криминологию, поэтому в романе убедительно показаны и терапевтические сессии, и то, как работают чувство вины, подавленные воспоминания и страх разоблачения. ... На прием к психотерапевту Саре приходит молодая клиентка по имени Элла, которая рассказывает о совершенном ею убийстве. Но чем дальше, тем яснее становится, что эта история слишком похожа на преступление, совершенное самой Сарой много лет назад. Сара понимает, что Элла пришла к ней неспроста, и пытается выяснить причину. Но внезапно начинается череда странных событий, и Сара опасается уже за собственную жизнь…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поэтому я рекомендовала не копить тревоги, нагромождая их друг на друга, пока они окончательно не выйдут из-под контроля, а записывать каждый повод для беспокойства в тетрадь, а потом откладывать ее в сторону и больше не возвращаться к написанному.

Другим приемом было установить «время тревоги» – определенный отрезок, когда пациентам разрешалось тревожиться, например один час в день, в течение которого они могли переживать по поводу всех проблем, которые не могли решить.

Сами по себе эти приемы не работали, потому что люди не могут настолько контролировать свой мозг. Конечно, повторение помогало, но мне хотелось реально помочь пациентам, которые приходили ко мне, уже дойдя до ручки. Не могли спать, не могли ничего делать. Отчаянно искали выход, который я не могла им предложить.

Ясно, что всем помочь невозможно, и я прекрасно это понимала. В тот день я практически никому не помогла, кроме разве что Алекс. Всякий раз, когда я бросала взгляд на диван, я видела Эллу, рассказывающую о том, что со мной произошло.

Весь день я думала только о том, как ее найти.

Но когда пришла домой и увидела своих детей, тревога и напряжение стали ослабевать. Здесь я чувствовала себя в безопасности, словно ничего не произошло.

Я представила, какие лица будут у детей, когда они узнают всю правду, и сразу же выкинула это из головы.

– Мам, а можно у нас на ужин будет пицца? – спросила Оливия нараспев. Такой тон она обычно приберегала для особых просьб. В сочетании с умоляющим взглядом широко раскрытых глаз это производило неотразимое впечатление. Отказать было невозможно. – Ну, пожалуйста, мама, мы ее не ели уже сто лет.

Протянув последние два слова, она молитвенно сложила руки. Я притянула ее к себе, и она прижалась к моей груди.

– Посмотрим, дорогая. Я еще не знаю, что мы будем делать вечером. Мне надо поговорить с папой.

Джей уже убежал в свою комнату. Обниматься с матерью ему явно не хотелось. Приближался возраст, когда он неминуемо отдалится от родителей, превратившись в замкнутого подростка. До этого осталось еще года два, но первые признаки уже появились.

Оливия еще не достигла подросткового возраста, ей было всего девять, но про нее говорили, что ведет она себя на все пятьдесят. Такая умная и не по годам развитая. Однако моя маленькая девочка все еще боялась темноты.

– Ты уроки сделала?

Вырвавшись из моих объятий, Оливия ненадолго задумалась, словно соображая, что бы соврать. Но ничего подходящего ей на ум не пришло, а может, и вообще не хотелось врать.

– А можно я сначала посмотрю видео?

Я покачала головой:

– Сделай уроки до ужина, иначе ты вообще не успеешь. Можешь позаниматься в кабинете.

Оливия опустила плечи, ее темные волосы упали ей на лицо. Утром я завязала ей хвостик, но обычно домой она приходила уже растрепанная.