— Если из-за этой ямы погиб сосед и исчез Славка, значит, в ней что-то было.
— Или кто-то, — влезла Сонька, долгое молчание отрицательно сказалось на ее здоровье, она даже слегка посинела.
— Если Славка сказал, откуда у него медальон, значит, Соньке надо ждать гостей.
— Почему мне? — испугалась та.
— Потому что медальон обнаружился у тебя, — злорадно ответила я. Сонька заревела.
— Да, — Гоша покачал головой. — Вляпались вы. Чё сунулись-то, зачем взяли?
— Как же не взять-то, Игоречек, — заблеяла Сонька. — Ведь золото, а мы женщины бедные…
— А от меня вы чего хотите? — задал Гоша вполне разумный вопрос.
— Хотим, чтобы ты нас спас, — ласково пояснила я, считая, что это должно его воодушевить. — У тебя… большие связи, так вот, не мог бы ты узнать, кому этот медальон интересен, и объяснить ему, что мы всей этой истории — сбоку припека.
Гоша хмурил лоб и сопел.
— Да, слышал я про этот медальон, — заявил он наконец весьма неохотно. — Есть в городе человек, Витька Рахматулин. Крутой, полгорода под ним ходит. Вот один из его ребят перед Первым мая пропал, зовут Илья Большаков, у него такой медальон имелся.
Слухи разные ходят, то ли убили его, то ли сам сбежал, и вроде при нем были большие деньги. Очень большие, не для вас и меня, для Рахматулина. Соображаете?
— Дела, — сказала Сонька. — А где же они? Ничего при нем… — Я пнула ее ногой со всей силы, на которую была способна, и она заткнулась, но ненадолго. — Гош, так ты сходи к этому типу и объясни, что к чему, как медальон к нам попал, и все такое…
Гоша криво усмехнулся:
— Ага, будет он меня слушать. — Представляю, чего ему стоило это признание, стало ясно: дела наши из рук вон плохи.
— Может, послушает? — не унималась Сонька.
— Как же, меня и близко к нему не подпустят. Во-первых, я из другой команды, мне придется своим объяснять, что к чему, а во-вторых, не тот я человек, чтобы Рахматулин меня слушал.
— Ладно, — сказала я, придав своему голосу возможную теплоту. — Нет, так нет, попробуем еще что-нибудь придумать.
— Может, вам уехать ненадолго, Маргарита? — предложил он. — Ну, пока я все не выясню и вообще..
— Куда ехать, Игорь? У меня работа. И на что жить?
— Кое-что у меня есть… Ты не думай. — Далее он стал путано объяснять, что именно я не должна думать. Сонька все это время пребывала в подозрительной задумчивости, я поначалу решила, что она готовит себя к бегству с последующей эмиграцией, но по нездоровому блеску в глазах поняла, что это не так. Сонька размышляла. Дело это для нее трудное и поглощало подругу целиком.
Мы выжидательно смотрели на нее, не решаясь прервать столь важный процесс. Тут она подняла брови и спросила:
— А этому Витьке Рахматулину сколько лет?
Гоша задумался.
— Да, наверное, ваш ровесник.






