ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто-то из «своих» похитил деньги, предназначенные для киллера за уже выполненную им «работу». Конкурирующие банды города охвачены подозрительностью и страхом. Множится число трупов. Безжалостный убийца по кличке Оборотень одного за другим убирает подозреваемых в этом глубоко аморальном для уголовного мира преступлении. А в центре кровавого карнавала — две обольстительные девицы. Одной ид них предстоит сыграть роль Шерлока Холмса и поставить точку в конце этой леденящей кровь истории. Деньги для киллера Татьяна Полякова Кто-то из «своих» похитил деньги, предназначенные для киллера за уже выполненную им «работу». Конкурирующие банды города охвачены подозрительностью и страхом. Множится число трупов. Безжалостный убийца по кличке Оборотень одного за другим убирает подозреваемых в этом глубоко аморальном для уголовного мира преступлении. А в центре кровавого карнавала — две обольстительные девицы. Одной ид них предстоит сыграть роль Шерлока Холмса и поставить точку в конце этой леденящей кровь истории. Поезд стоял здесь две минуты. Я вышла на дощатый перрон и тоскливо огляделась: ни души. Оно и понятно — будничный день. Я вздохнула и, спустившись по шатким ступеням, быстро пошла по тропинке. В домике путевого обходчика уютно горел свет. В незашторенном окне был виден стол с самоваром и девчонка в красном платье, она громко читала стихотворение: «Люблю грозу в начале мая…» В этот момент поезд содрогнулся и неторопливо пополз дальше. Паровоз и четыре вагона — местные почему-то проз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Черт его знает, годов-то сколько… Я хочу сказать, не вчера это было, разве вспомнишь?

— Да уж, не вчера, — согласилась я, — но лучше б ты вспомнила, а ну как он на тебя здоровенный зуб имеет.

— Да брось ты, старая любовь долго не забывается, вот увидишь, встретит как родных.

Мне очень хотелось поверить в это. Подготовка к встрече была закончена, но отправляться в клуб было еще рано, и я решила использовать это время для инструктажа.

— Ты поняла, что именно должна ему сказать?

— Поняла, что я, дура какая, что ли?

— Он может задать дополнительные вопросы.

— Как будто я не найду, что ответить.

— Это меня и беспокоит.

— Началось… Опять ты со своей национальной въедливостью…

— Слушай, племянница гиббона, для существа, чьи мозговые функции не превышают нулевой отметки, ты слишком разошлась. Если этот Рахматулин чего-то стоит, он из тебя махом все выжмет, и что тогда?

— Что?

— Как ты, убогая, ему объяснишь, зачем затеяла весь этот обман?

— А в самом деле, зачем?

— Я и сама не знаю. Но в любом случае, не стоит все выкладывать. Сонька сосредоточилась, а я, чтобы окончательно ее озадачить, процитировала:

— Знание — это ад, по которому гонят тех, кто позволил себе открыться.

— Да, умного-то человека и послушать приятно, — запечалилась Сонька. Только ведь я ничего не поняла.

— Может, оно я неплохо? — пожала я плечами. — Зачем тебе лишняя мудрость, еще скорбеть начнешь. А покойника про запас оставим, кое-кто совсем не уверен, что он покойник.

По лицу моей подружки промелькнула тень вдохновения.

— Голова у тебя… Может, ты скромничаешь, может, у тебя в предках большие люди ходили? Вот один, на мартышку похожий, очень любил такие фокусы.

— Господи, тебе-то откуда знать?

— Телевизор смотрю, окно в мир. Ладно.

Я все поняла: давай тренироваться, ты поспрашиваешь, я поотвечаю. Но все равно, ты не должна была меня оскорблять, высказываться о моем уме подобным образом и говорить, что я обезьяна.

— Гиббон. Как только встречусь с ним, извинюсь.

— Свинья, — равнодушно ответила Сонька, и мы занялись вопросами-ответами. Подружка потрясала разумностью ответов, я бы даже сказала, виртуозностью.

— Порядок, — сказала я, — можешь претендовать на работу в МОССАЦ.

— А что это?

— Еврейская разведка.

— Путевая или так себе?

— Лучшая в мире.

— Смотри, могем, — лучезарно улыбнулась Сонька, и мы разом взглянули на часы. — Пора? — спросила она.

— Пора, — кивнула я. На пару минут мы замерли возле зеркала. Сонька победно усмехнулась:

— Его песенка спета. Против нас он не потянет.

Вообще-то я была с ней согласна.

Мы вошли в бар. Посетителей было немного, в основном мужчины.

— Его здесь нет, — сообщила Сонька.

Я прошла к стойке и спросила бармена:

— Извините, Виктор Рахматулин здесь?

— А зачем он вам? — сурово спросил бармен и кашлянул.