Благодаря моей открытой внешности мужчины, как правило, стесняются мне грубить.
— У меня к нему дело. Он здесь?
— Нет, — покачал он головой, — но скоро приедет. Налить вам что-нибудь?
— Тоник, если можно.
— И рюмку водки, — добавила Сонька, плюхаясь рядом, и пояснила:
— Для храбрости… Вот мы с тобой все обдумали, — вдруг запечалилась она, — а о достойной биографии для меня не позаботились. Поинтересуется Витька, где, кто я. И что отвечу?
— Скажешь, что ты кактусовод.
— Ууу, отродье фашистское, — озлобилась Сонька, хотя действительно была кактусоводом, в том смысле, что последним местом ее работы являлся Дворец пионеров, где она вела кружок любителей кактусов.
Однако упоминать об этом Сонька почему-то не любила, видимо, считая, что данное занятие не является достаточно блестящим для такой артистической и одаренной натуры. Тут надо пояснить, что в своей жизни Сонька работала от случая к случаю и весьма неохотно, зато много училась, в смысле, во многих местах. Как правило, хватало ее на первый семестр, после чего она с негодованием узнавала, что просто отсидеться не удастся, и в гневе отправлялась дальше. Несмотря на свою несокрушимую дремучесть, Сонька умудрилась поступать во многие учебные заведения среднего звена, на высшие она не замахивалась. Думаю, такому успеху способствовала хорошая память и умение собрать все крохи своих знаний воедино в нужный момент — черта похвальная и, безусловно, вызывающая уважение. Еще одним Сонькиным козырем была внешность, которая как-то подразумевала большое внутреннее содержание. Сама себя она искренне считала самородком.
— Ну и что я ему скажу? — вернула меня Сонька в реальность бара. Я пожала плечами.
— Скажи, что ты домохозяйка, это сейчас модно.
— А муж?
— Погиб в автомобильной катастрофе на «Боинге».
— Путевая тачка?
— Высший класс.
— Ладно, — успокоилась моя подружка, — что-нибудь соображу.
Тем временем мы стали объектом мужского внимания, и это нам не очень нравилось, так как собрались здесь мужчины совершенно особого склада.
— Может, лучше на улице подождем? — шепнула я Соньке, и мы покинули бар.
На улице мы тоже обращали на себя внимание.
— Вот черт! — злилась Сонька. — Чего цепляются? Может, мы на съемном месте торчим?
— Откуда мне знать?
— Да уж.
— Давай отойдем подальше от входа.
— Отойдем и Витьку провороним.
— Можно снова зайти в бар и спросить.
— Стой уж… Смотри, бельмы-то вылупил. Под ноги гляди, чучело, а то рожу расшибешь! — Слава Богу, шипела она тихо, но это ненадолго, выйти из себя Соньке ничего не стоило. — Ну ты подумай, чего им неймется?
— Конечно, вырядились, как идиотки, и торчим у самых дверей. Как хочешь, а я в сторонку отойду, он ведь на машине подъедет, увидим.
Сонька согласно кивнула, и мы покинули свой пост.






