ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Ну что, Варька, доигралась? — ехидно прошептал Митя. — А я тебя предупреждал: не шути со мной! — Памперсы подтяни, придурок! — прошипела в ответ. ... — Добрынин! Скворцова! — химичка сдула с носа остатки пены и заверещала на весь класс: — К директору! Оба! Немедленно! Митя усмехнулся. Я закатила глаза. Тогда мы ещё не знали, какой сюрприз нас ждал в кабинете директора вместо написания объяснительной, и даже не догадывались, что уже этим летом из заклятых врагов и одноклассников нам предстояло стать сводными братом и сестрой. Вот только согласия на свадьбу родителей мы не давали! Рассорим! Разведём! Разобьём не одно сердце по пути к цели, но дурацкого союза Скворцовых с Добрыниными не допустим!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Беременная и с очередным мужем под ручку, она заявилась на финальный матч по футболу между нашей сборной и командой из тридцатого лицея. Ни тёплых объятий, ни ласковых фраз – в тот день она заехала попрощаться. А мне было уже всё равно… Я напоминал сам себе перегоревшую лампочку: есть электричество или нет – я больше не светился.

– Митя… – Отец положил руку мне на плечо. – Эй, сынок, тише! Не надо так!

– Почему она?! – Я дёрнулся, отринув его жалость. – Баб вокруг мало, что ли?!

– За языком следи, Димка! – прошипел отец, заново схватившись за руль. – Кристина не баба! Не смей больше так… Я не посмотрю…

– Кристина! – Я буквально выплюнул это имя: оно бесило меня ничуть не меньше её хозяйки или как две капли воды похожей на неё Вари. Я ненавидел все их семейство с детства, и, к слову, это было взаимно!

Мать тогда переехала в Геленджик. Разумеется, меня с собой она не позвала. Редкие звонки, дежурные фразы – она мастерски вычеркнула нас с отцом из своей жизни. И если мне было уже плевать, то батя на этот раз долго сходил с ума. Он стал замкнутым, равнодушным, молчаливым. С утра до вечера пропадал на работе, а я… я всё явственнее осознавал свою ненужность. Мне было почти тринадцать, а я снова и снова ощущал себя первоклашкой с гладиолусами в руках, о котором все забыли.

Еда из столовой, мятая форма, пыль на шкафу – отец ни черта не замечал вокруг, а я находил спасение в общении с пацанами. Всё чаще оставался с ночёвкой у Лешего, а к Илюхе забредал на борщ, когда в собственном холодильнике удавалось отыскать лишь сыр с плесенью, и, увы, не с благородной. Впрочем, я не жаловался. Во всём и всегда есть свои плюсы, и депрессия отца не была исключением. Я научился варить пельмени, узнал, что точки на утюге нарисованы были не просто так, да и мыть полы я теперь умел не хуже Зинаиды Ивановны, школьной техслужащей.

В этой истории был только один минус: Скворцова!

Её предки к тому времени тоже разбежались. Вот только Варькина жизнь не покатилась под откос, как моя, а напротив, резко пошла в гору. Пока я голодным волком уминал на переменах пирожки с рисом, Варя воротила нос от школьных обедов и во всеуслышание хвасталась подругам своими брендовыми шмотками из Парижа. Пока я по морозу тащился к остановке, чтобы с двумя пересадками добраться до пыльной двушки на окраине, Скворцова с матерью проносилась мимо пусть и на стареньком, но «Мустанге». Да и на каникулах она ездила в Питер или жарилась под турецким солнцем. Я же втихую от отца подрабатывал на мойке, раздавал листовки у ТЦ или клеил объявы по столбам, чтоб накопить за лето на нормальный смартфон. Последний, к слову, я тогда так и не купил, зато огрёб от бати по полной, когда та самая Кристина заметила меня возле «Макси» и донесла отцу.