ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта женщина мне никто — не сестра, не родственница. Но она родилась в тот же день, что и я, носит мое имя. И похожа — отличить просто невозможно! Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: она задалась целью примерить на себя мою жизнь… Когда терпению пришел конец, я попыталась скрыться в другом городе. Только это не помогло. Украденной внешности оказалось мало: она решила присвоить и самое дорогое — любовь! Я была уверена — этот кошмар будет преследовать меня всю жизнь… Но вот Светлана Старостина жестоко убита. А я… Я, которая когда-то пыталась всеми силами избавиться от нее, — ни при чем. Однако теперь, когда ненавистный двойник мертв, смыслом моей жизни стало найти убийцу, наказать — и начать жизнь с чистого листа…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но будет поздно. В вашем ведомстве скоры на расправу. У меня к тебе просьба: будь осторожна. Он жив, и он идет по твоему следу.

— Зря ты надеешься, что я помогу тебе смыться, — покачала я головой.

— А я и не надеюсь, — усмехнулся он. — Это не твои друзья подъехали?

Я выпрямилась и увидела четверых мужчин, которые шли к нам от сторожки. Впереди невысокий мужчина в сером костюме и куртке нараспашку. Павел Иванович. А за глаза его называют у нас просто Иваныч. Добродушный с виду дядька. Правда, добродушия в нем — кот наплакал. Увидев меня, он вроде бы вздохнул с облегчением.

— Как ты? — спросил сердито.

— Скверно.

— Ты же сказала, что поехала в этот город по личным делам?

— Кто знал, что личное дело так обернется? — пожала я плечами. Мужчины рывком подняли с земли Ковалева.

Иваныч повернулся и долго смотрел в его лицо.

— Это ты, — сказал хмуро, а Ковалев засмеялся и ответил:

— Рад, что вы меня еще помните.

— Не могу поверить, — с печалью покачал головой Иваныч. — Глаза. Глаза остались прежними.

— Не сомневался в вашей наблюдательности, — язвительно сказал Ковалев и повернулся ко мне: — Подумай над тем, что я сказал тебе. И будь осторожна.

— Уведите его. И пришлите кого-нибудь забрать труп.

— Я думаю, это Чайка, — кивнув на крест, сказала я, когда Ковалева увели.

— Тогда нам повезло, — ответил Иваныч и улыбнулся. — Хорошая работа. Поздравляю.

— Если не возражаете, я тоже отбуду.

— Конечно. Встретимся через недельку, когда ты немного отдохнешь.

Я уныло брела к своей машине. На душе было скверно. Никакого намека на радость победы или хотя бы удовлетворения. В голове настойчиво бились его слова: «Ты ошибаешься, девочка, ты даже не представляешь, как ошибаешься». Я бы хотела поверить. Очень хотела. Но поверить я не могу, я могу лишь обманываться. Горько, что человек, которого я любила, оказался зверем. Горько, что остановить его пришлось именно мне. Но поступить по-другому я не могла. И не потому, что моя работа — останавливать таких, как он. Я выбрала эту работу, потому что таким, как он, нет места среди людей.

На кладбище успели выставить оцепление. Гризли стоял рядом со своим джипом и хмуро смотрел в мою сторону. Надо бы сказать парню, что вожделенных денег они не получат. Я бы на их месте думала не о деньгах, а о том, что за два убийства придется отвечать перед законом, но в ту минуту мне было не до Гризли. Я села в свою «Ауди» и не спеша поехала к дому Ковалева. Ключи от его квартиры были у меня в кармане. Я собрала свои вещи, вышла на лестничную клетку; заперла дверь и посмотрела на ключи в своей руке. Что с ними делать? Подумала и позвонила соседям. Дверь мне открыла девочка лет одиннадцати.

— Передай ключи Алексею Дмитриевичу, когда он вернется, — сказала я и быстро покинула подъезд.

Надо было уезжать.